Книга Сезон штормов, страница 88 – Теа (Тея) Гуанзон

— И это говорит девушка, которую я выудил из озера. Или выживание под водой является одним из твоих многочисленных талантов?

Таласин скривилась. Аларик разбил на каменном уступе довольно уютный лагерь, но… Она покосилась на неуклонно поднимающуюся воду: Вечное море продолжало подступать.

— Если подумать, утонуть можем мы оба.

— Таким образом, это самая большая глупость, которую ты когда-либо делала, – повторил он с досадливым нетерпением, от которого у Таласин заныли зубы.

Хотя, вообще-то, зубы ныли оттого, что стучали. Весь адреналин выветрился, и место его занял пробирающий до костей озноб.

В тщетной попытке согреться Таласин скрестила на груди руки. В сапогах хлюпало, одежда промокла насквозь, и девушка дрожала всем телом. Аларик, шаркая, обошел ее сзади, Таласин попыталась спросить, что он затеял, но тряслась так сильно, что не могла говорить. И когда муж обнял ее, притянув к себе, единственный звук, который смогла издать Таласин – это сдавленный писк. Ну почему он всегда так делает – просто хватает, когда вздумается? И почему она всегда это позволяет?

Они прижимались друг к другу спинами и бедрами, и постепенно Таласин осознала, что даже верный кожаный рюкзак не разделяет их тела. Мешок потерялся в реке – вместе с едой, принадлежностями для розжига огня и прочими необходимыми припасами. Однако сейчас это не слишком волновало. Таласин жадно привалилась к Аларику, наслаждаясь источаемым им теплом, несмотря на все неприятные воспоминания, воскрешенные этой близостью.

Воспоминания о том, как они растворялись друг в друге вчера утром почти в такой же позе, только в кровати.

Воспоминания о том, как она ласкала себя, в одиночестве думая о муже в башне, после того как следила за его тренировочным боем. О том, как быстро тогда достигла вершины, как это было не похоже на те неловкие, неуклюжие и в конечном счете не очень-то и удовлетворяющие разрядки, к которым привыкла за те редкие разы, когда брала дело в свои руки еще до встречи с Алариком.

Таласин продолжала дрожать, и его большие ладони быстро прошлись по ее запястьям, предплечьям, животу, груди, бедрам, неся тепло всюду, куда могли дотянуться. Это тепло было совсем не похоже на то жжение, которое вливало в вены Светополотно, когда она творила эфирную магию; это было уютное тепло весело потрескивающих в очаге ароматных яблоневых дров в разгар сардовийской зимы. Таласин боролась с искушением закрыть глаза, потому что тогда эти ощущения стали бы слишком реальными. Она погрузилась бы в наслаждение. И тот комфорт, который давал Аларик, стал бы столь же пугающим, сколь и желанным. И столь же запретным.

— Ты простудишься. – Голос звучал так сердито, что ее сердце предательски сжалось. – Нужно снять мокрую одежду.

Оба застыли. Неудачно выбранные слова повисли между ними грозовыми тучами в надземном мире, и Таласин окатил совсем иной жар. На ее щеках, пожалуй, сейчас вполне можно было бы пожарить яичницу. И это не стало бы для нее большим потрясением.

Аларик осторожно отпустил ее, встал и отошел туда, где скальный уступ соединялся со стеной грота. Порывшись в рюкзаке, нашел чистую черную рубашку и бросил в сторону Таласин. Она поймала. А муж не сдвинулся ни на дюйм, тщательно отводя взгляд, словно это было самым важным делом в жизни.