Книга Гончар из Заречья, страница 11 – Анна Рогачева

Я не услышала шагов, только почувствовала, что я уже не одна. Обернувшись, я увидела, что на опушке, прислонившись к дереву, стоит Гриша. Он смотрел не на меня, а куда-то вдаль, за лес, и лицо его, обычно суровое, казалось, немного размягчилось. Услышал. Он ничего не сказал, просто постоял и так же тихо ушел.

Но в этом молчаливом присутствии было больше понимания, чем в десятках слов. Он дал мне закончить песню, дал мне прожить этот миг слабости и красоты. И в этом был наш первый, еще неуверенный шаг к будущему доверию.

Я вытерла ноги, надела башмаки и пошла обратно к нашей телеге. В груди было светло и просторно, как в этом весеннем лесу. Впереди был вечер, новая стоянка, новый ужин, который нужно будет приготовить. Была трудная дорога и неизвестное Заречье. Но сейчас, в этот миг, пахло весной, сытной едой и свободой.

К вечеру мы достигли запланированной поляны у слияния двух ручьев - места, хорошо известного обозникам. Пока мужчины распрягали лошадей, ставили походные заслоны из телег и разводили костры, я с Яриком отправилась на «вечернюю добычу».

— Теперь ищем не только зелень, - сказала я ему по дороге к воде. - Смотри под ноги. Вот этот мох, светло-зеленый, пушистый, называется ягель. Его можно заваривать от кашля. А вот кора с этой упавшей ольхи - видишь, внутри розоватая? Если ее поварить, получится краска. Она покрасит и ткань, и дерево. Нам теперь все в хозяйстве пригодится.

Ярик внимательно слушал, его взгляд стал цепким, изучающим. Он очень быстро учился. Это был мой самый ценный дар ему здесь и сейчас.

Ужин предстояло готовить на всех, и Соня, к моему удивлению, просто молча указала на самый большой котел и припасы: мешочек с ячневой крупой, лук, остатки вяленой рыбы и сало.

— Руководи, - буркнула она. - А я сейчас картошку почищу, что осталась.

Картошка! Это было сокровище.

— Отлично, - обрадовалась я. - Тогда будет нам сегодня праздник! Ярик, вот тебе задача: набери плоских камней, и хорошенько промой их. И набери больших листьев лопуха, видишь, у ручья? Штук десять.

Пока он занимался этим, я занялась крупой. Ячневую крупу я не стала просто засыпать в воду. Для начала я растопила в котле небольшой кусочек сала, обжарила на нем до прозрачности нарезанный кубиками лук, а потом всыпала саму крупу и, помешивая, томила ее пару минут, пока каждая крупинка не пропиталась жиром и луковым ароматом. Запах был простой, но такой домашний, что у многих защекотало в носу. Потом залила все водой, добавила соли и нарезанную кусками рыбу.

— А теперь главный секрет, - сказала я Ярику, который уже разложил передо мной плоские, нагретые у костра камни и промытые листья лопуха. - Картошку мы запечем по-походному.

Я разрезала каждую картофелину пополам, густо посолила срез, приложила его к раскаленному камню, где он зашипел, а сверху накрыла листом лопуха, создавая маленькую пароварку. Таких «печек» мы сделали штук двадцать. Пар от листьев смешался с дымом костра, и запах стал волшебным - дымным, земляным, с обещанием хрустящей корочки.

Гриша, проверявший упряжь, проходя мимо, остановился и постоял минутку, наблюдая за этим процессом. Он ничего не сказал, но его взгляд на нагретые камни и листья был красноречив: «Хитро».

Когда каша была готова, а картошка пропечена - с хрустящей, соленой корочкой снизу и нежной, тающей внутри, то сразу началась раздача. Молчаливый обозник по имени Степан, здоровенный детина, взяв свою порцию, вдруг произнес, обращаясь ко всем: