Книга Гончар из Заречья, страница 25 – Анна Рогачева

Мы уходили от неё, нагруженные семенами, картофелинами и невероятно важным разговором. На пороге она крикнула вдогонку:

— А про гончарню не забудь! Как грядки управишь, сходи, посмотри место!

Я обернулась и кивнула.

По дороге домой Ярик спросил:

— Мам, а мы правда горшки делать будем?

— Будем, - ответила я, глядя на наш дом вдалеке. - Сначала домашние дела. Потом - красоту. А потом… может, и общее дело найдём.

Наш дымок из трубы был теперь хорошо виден - ровная струйка, растворяющаяся в небе. И глядя на него, я думала о старой печи в лесу, о холодных домах, о зёрнах в кармане. И чувствовала, как что-то большое и тихое, словно само сердце Заречья, замершее от горя, делает первый, осторожный вздох. Началось.

Дома, разложив на столе сокровища от Анфисы, мы с Яриком устроили настоящий совет. Картофелины, похожие на старые, добрые монеты, зёрна моркови, похожие на ржавую пыль, круглые зёрнышки репы.

— Ну что, солнышко, - сказала я Ярику. - Где что будем селить?

Он нахмурился, серьёзно разглядывая семена, потом поднял на меня ясный взгляд.

Ярик подпер щёку кулачком, водил взглядом по зёрнышкам, будто разгадывал карту. Потом лицо его просияло.

— Картошку… картошку надо закапывать там, где солнышко весь день светит. Она же большая, тяжёлая! Ей надо сил набраться.

— Верно, - кивнула я. - А лук с морковкой?

— Их - рядышком! - оживился он. - Как мы с тобой. Чтобы не скучно было. Я рассмеялась. Детская логика была чистой и безошибочной, как родник.

— А репа? Куда репу пристроим?

Он задумался на секунду, потом вскочил и ткнул пальцем в окно.

— Прямо тут! У самого крыльца! Чтобы мы выходили - а она нам: «Здравствуйте! Я тут! Я подрастаю потихоньку!» И мы будем каждый день с ней здороваться и смотреть, как она круглеет.

Его план был прост, ясен и полон такой сердечной теплоты, что у меня в груди что-то сладко сжалось. Это было лучше любой агрономической науки.

— Прекрасный план, - сказала я. - Так и сделаем. А теперь - руки мыть, и за дело. Потом чаю с мёдом сварю.

— С мёдом? - глаза у Ярика стали круглыми. - Откуда?

— Это сюрприз, - улыбнулась я, вспоминая, как Анфиса сунула мне в карман маленький, тёплый, залитый воском горшочек вместе с семенами. - За хорошие мысли и доброе сердце они сами находятся.

Потом мы вышли на огород. Земля, вскопанная вчера, была теперь тёплой, рыхлой и послушной. Мы с Яриком сделали первую, самую главную борозду под картофель. Он нёс лукошко с клубнями, а я, отмеряя шаг, клала их в землю глазками вверх.

— Растите большими и сытыми, - шептал Ярик каждому клубню, закапывая его ладонями. - Кормите нас, а мы вас беречь будем.

Мы трудились до самого вечера, пока спина не начала ныть, а тени не стали длинными и синими. Староста Лука проходил мимо, возвращаясь с реки с удочкой. Он остановился, посмотрел на наши ровные, аккуратные грядки, уже засеянные луком и морковью, на холмики картофельных лунок.

Молодцы. И прошел мимо, оставляя за собой тихий звук шагов по мягкой земле.

Вечером, уже в сумерках, мы с Яриком сидели на крыльце и пили чай из глиняной кружки. И тут я увидела: из трубы дальнего дома, того, что стоял на отшибе и казался совсем мёртвым, тоже поднялась тонкая, неуверенная струйка дыма. Потом ещё из одной.

— Смотри, Ярик, - тихо сказала я.