Книга Холодною зимой метель нас закружила, страница 139 – Ольга Токарева

Воспоминания о прошлой жизни всплывали в сознании, и, как ни странно, в эти мгновения мы обе осознали, что принадлежим этому миру без остатка. Словно корни проросли сквозь нас, вплетая в самую его суть, и возвращение назад стало немыслимым.

С Киарой мы пели, пока не охрипли, а когда веки стали предательски тяжелеть, Айэрон подхватил меня на руки, и мы исчезли в мерцающей дымке портала. Обрывки памяти: нежные руки, освобождающие от одежд, мягкое прикосновение шелка простыней и властное, собственническое объятие Айэрона, утопившее в блаженном сне, до самого этого мига.

Хруст яблока вновь пронзил тишину, и я распахнула глаза. Глория, с аппетитом уплетавшая фрукт, заставила меня мгновенно вспомнить об обещании — набросать для нее несколько песен. И ее нисколько не смущало, что в этих песнях будут звучать отголоски исторических событий, произошедших в другом мире, в чужой стране.

— О… Ты уже проснулась! — возвестила она колокольчиком, откусывая едва ли не половину румяного яблока.

Во рту тотчас скопилась слюна, предательски напомнив о терпком вкусе этого сорта. На вид — спелое искушение, с глянцем алого бока, а на деле — ядрёная кислота, сводящая челюсти!

— Угу… проснулась, — пробормотала я, торопливо сглатывая набежавшую слюну. Сознавая собственную наготу, поспешно закуталась в одеяло по самые плечи. — А где Айэрон? — вырвалось у меня первое, что пришло на ум.

— Да ну его, — махнула она рукой, небрежно откусывая еще кусок яблока. — Собрали альянс, делят гарийские земли. Заминка вышла: три государства, видите ли, не имеют с ними общих границ. Амиран вот репу чешет, нужен ли ему этот выход к южным водам, или лучше забить и не морочиться, ведь добраться до них можно только через порталы. Калиан и Викрант, те прямо горят желанием к морю выйти, но вот беда — как этими землями потом управлять?

В памяти всплыл образ чопорной старушки Англии, чьи руки когда-то простирались над чужими землями, превращая их в пестрые лоскутки колониальной империи.

— Решение напрашивается само собой, — задумчиво произнесла я. — Провозгласить эти земли колониями тех государств, кому они окажутся подвластны. Несамоуправляющиеся территории, своего рода марионетки. А во главе поставить самых преданных людей, пусть докладывают о каждом вздохе.

Хруст стих, и Глория, словно ужаленная, вскочила с кресла и, крикнув на бегу: «Ты только никуда не уходи! Мигом вернусь!», выпорхнула за дверь.

Едва за Глорией захлопнулась дверь, я, словно стрела, сорвалась с постели и помчалась в ванную. Не успела я закончить свои утренние дела, как ввалились служанки и принялись с усердием намывать меня, словно я извалялась в грязи или за работой в поле.

Когда дочь Киары вернулась, я уже стояла, одетая в строгий брючный костюм, а высокие каблуки добавляли движениям отточенной элегантности.

— А ты ничего, — ехидно заметила егоза, вертя в руках небольшой овальный предмет. — Вот, принесла записывающий артефакт. Скинешь на него тексты песен.

— Хорошо, — ответила я, не вступая в спор. — Только не сейчас. Мне нужно к брату в госпиталь. Из-за войны я уже несколько дней его не навещала.

— У-у-у, — протянула девушка, — там сейчас яблоку негде упасть, столько раненых, целители валятся с ног от усталости.

— Я не буду мешать. Просто узнаю, как он.