Книга Холодною зимой метель нас закружила, страница 141 – Ольга Токарева

Тяжкий вздох вырвался из его груди, и мне стало тоскливо. В свои семнадцать, да и позже, брат думал о куске хлеба и, наверняка, о доме, о близких. Я поделилась с ним новостями от Харитонова и, обняв в знак поддержки, бросила: «Осталось совсем немного, и ты снова увидишь свет».

Нардинг провел пальцами по моей руке, коснулся плеч и удивленно вскинул брови.

— Ты в женской одежде?

— Да… Живая броня мне теперь ни к чему. Мы выиграли войну, колдуны повержены. Прости, без гостинцев. Что тебе принести? — спохватилась я.

— Ничего… Здесь кормят отменно… Лучше сходи в детский дом, узнай, как там наши.

Я прекрасно понимала Нардинга. Беспризорники стали его семьей, и он наверняка уже строил планы, как забрать своего помощника к себе во дворец.

— Весь детский дом переправлен к морю. Бабушка говорила, что еще неделю они там пробудут, — вклинилась в разговор Глория.

— Ответ получен, — бросила я шутя, и, посмотрев на девушку, едва заметно кивнула ей, давая понять, что пора уходить. — Мы, пожалуй, пойдем, а ты не грусти, — чмокнула брата в щеку и изумилась его словам, явно адресованным не мне, да и смотрел он в сторону двери.

— До свидания, красавица.

Глория зарделась, словно яблоко, которое она съела в моих покоях. Подтолкнув ее к выходу, мы покинули палату и, закрыв дверь, разошлись по своим делам.

Я шагнула в теневой портал, призвав Еву. Подруга мгновенно материализовалась рядом, вся трепеща от нетерпения, предвкушая охоту. Отказать ей в этом я была не в силах. Вместе мы вышли в предгорье, поросшее густым хвойным лесом.

Присев на поваленное дерево, вдыхая терпкий воздух, настоянный на хвое и смоле, я расслабилась. Подставив лицо ласковому солнцу, зажмурила глаза, утопая в симфонии леса — трели птиц сплетались с шелестом ветвей в причудливый аккомпанемент тишины. Неожиданно, словно укол, вернулась в память просьба Глории. Без промедления метнулась в зыбкий портал тени. Не ступая за его пределы, ловким движением схватила нужный артефакт и мгновение спустя вновь восседала на бревне. Разобраться в этом записывающем устройстве не составило труда. Нажав на зеленую кнопку, начала диктовать тексты песен рок-группы «Радио Тапок». Но голос дрогнул, слова застряли в горле комом. Волна воспоминаний нахлынула внезапно, опалив сердце болью. Перед глазами, словно живой, возник младший брат. Слезы, словно хрустальные бусины, брызнули из глаз, заскользили по щекам.

Выключив артефакт, я сидела, сжимая в руках его холодную гладь. А перед внутренним взором все еще стоял Даниил.

— Прощай, братик… Ты навсегда останешься в моем сердце, — прошептала хрипло, сглотнув тугой комок.

Поднявшись, словно в забытьи, переправилась во дворец. Ничего не хотелось. Войдя в покои, не раздеваясь, упала на кровать и провалилась в беспамятство сна.

Разбудили меня крепкие объятия и ласковый шепот, согревающий душу.

— Душа моя… Я почувствовал твою боль, позволь забрать ее.

Я шмыгнула носом, уткнулась в грудь Айэрона и вновь заплакала, шепча дрожащими от волнения губами:

— Я так глубоко запрятала воспоминания о родных, не смела думать о них. Все разом нахлынуло. Так больно думать о том, что они там одни. Я даже не знаю, жив ли отец? — Подняв заплаканное лицо, посмотрела в бездонную синеву его глаз.

Айэрон нежно провел пальцами по моему лицу, вытирая мокрые дорожки слез.