Книга Холодною зимой метель нас закружила, страница 86 – Ольга Токарева

Я скользнула взглядом по залу и отметила, как напряженно следят за нами люди из банды. Несколько тел бесчувственно валялись на полу, но на них никто не обращал внимания. Основная масса, израненная, держалась за кровоточащие раны, нанесенные вражескими бандитами. Одежда многих была пропитана кровью, и только дети, сбившись в жалкую кучку, смотрели на меня измученными, голодными глазами.

— Целителя бы вызвать не мешало, — решила я внести луч света в унылую жизнь этих обездоленных и тут же поинтересовалась: — И еще… Есть ли поблизости место, где можно заказать еду?

— Не стоит так волноваться, — Хмурый вновь вклинился в разговор. — У нас свой целитель имеется. — Легким кивком он отдал негласное распоряжение, не сводя с меня тяжелого взгляда.

«Что это… Борьба за власть?» — пронеслось в голове. Теперь я понимала, почему вожак носит такое прозвище. Его темные глаза прожигали меня насквозь. Казалось, его тонкий хищный нос вытянулся еще сильнее. Губы едва заметно шевелились, словно он прокручивал каждое слово в уме, прежде чем произнести. Весь его облик источал мрачную угрозу, способную вселить страх в сердца многих, но у меня он вызывал лишь волну неприязни. И, честно говоря, плевать я хотела на его порядки в этой банде. Я здесь лишь случайная гостья.

— Отлично, — процедила я, оглядывая царящую вокруг разруху. — Тогда вопрос остается за малым: кто пойдет за провизией и сколько на это потребуется?

— Один золотой! — взвизгнул Хилый, и меня тронула кривая усмешка. В этом царстве нищеты, где каждый грош на вес золота, наивный малец пытался содрать с меня непомерную цену. Достав из кошелька монету, я протянула её мальчишке: — Держи, и возьми в подмогу друга. Одному тебе с таким богатством не управиться.

Взяв брата за руку, я окинула взглядом скопище сирот. Дети всех возрастов, с лицами, отмеченными печатью безысходности, ютились в этом мрачном подвале. Никто из них не пришел сюда по своей воле.

Выбрав самый дальний угол, заваленный обломками досок, я потянула брата за собой.

— Присядем здесь, — предложила я, похлопав по пыльному месту. Когда мы устроились, я тихо спросила: — Нардинг, расскажи мне, что с тобой случилось?

Он вздохнул, устремив невидящий взор в пустоту. Долгая пауза повисла в воздухе, словно он собирал по осколкам обрывки воспоминаний. И наконец, дрогнувшим голосом начал свой рассказ.

«Ты наверняка знаешь, сколько мне было лет, когда меня похитили. Помню только, как в нос ударил приторно-сладкий запах, голова закружилась, и я провалился во тьму. Очнулся от качки в кромешной тьме. Руки и ноги были связаны, а голову покрывал пыльный мешок, от которого саднило гарью.

Я отчаянно терся щекой о мешковину, лишь усугубляя муку. Тогда, в приступе бессильной ярости, я стал бить ногами о деревянный пол трюма и кричать, срывая голос. На мои истошные вопли явился он — мужчина, чье лицо навсегда впечаталось в кошмары. Сдернув с моей головы проклятый мешок, он подхватил меня, словно жалкую тряпичную куклу, и, приблизив свое злое лицо к моему, прошипел, словно змея: «Заткнись, щенок, иначе горько пожалеешь.

Во мне вспыхнула угасающая искра надежды. Я закричал, что мой отец — король, что он найдет его, схватит и повесит перед дворцом на потеху толпе. На мои жалкие, детские угрозы незнакомец лишь презрительно расхохотался, а затем швырнул меня через весь трюм, как ненужную вещь. Удар был таким сильным, что я вновь погрузился в спасительное беспамятство. Не знаю, сколько времени мы провели в пути. Меня кормили черствым хлебом, давали мутную воду, и я снова и снова проваливался в забытье.