Книга Звездная пыльца, страница 60 – Надежда Паршуткина

Они слушали. Все четверо. Коин со скрещенными руками и глубокой складкой между бровей. Звёздная с состраданием в огромных глазах. Лэрман — внимательно, аналитически. Арадион — с тем же ледяным, но теперь более сосредоточенным выражением.

Когда я закончил свой сбивчивый, полный дыр и боли рассказ, в просторной каюте «Нейро» повисла тишина. Не неловкая, а тяжёлая, вдумчивая, как перед грозой. Гул станции за толстыми стенами корабля казался далёким, нереальным.

Первым нарушил молчание Коин. Он не удивился, не возмутился. Он откинулся на спинку своего кресла, скрестив мощные руки на груди, и его взгляд стал острым, аналитическим.

— Вы с Мэттом зря так вцепились в старые сказки, — сказал он прямо, без обиняков. Его голос был низким, уверенным. — Что истинная связка может быть только на пару — это самое большое заблуждение. Вон, взять нас.

Он сделал широкий, небрежный жест, указывая на себя, на Арадиона и Лэрмана, сидевших у стола, и на Звёздную, стоявшую рядом, её рука лежала на его плече.

— Или, к примеру, Алекса и Виктора. Ты их знаешь? Два капитана, братья. Они нашли свою одну, общую истинную. И ничего, живут, летают, командуют. Не делят, а дополняют. Их связка сильнее, чем у многих «правильных» пар.

Его слова повисли в воздухе, невероятные, переворачивающие все мои представления с ног на голову. Не тупик. Не проклятие. А… вариант. Редкий, сложный, но существующий. В груди что-то дрогнуло — не надежда, ещё нет, но острый, болезненный интерес.

— А доки, лог-файлы… Мэтт мог такое подчистить сам? — спросил Лэрман. Его глаза полные острого интеллекта, были прикованы ко мне. Он говорил тихо, но каждое слово было отточенным.

Я задумался на секунду, отбросив эмоции. Техническую сторону.

— Теоретически… да, — признал я. — У него есть доступ к ядру. Он гений во всём, что связано со взломом и системной безопасностью. Ещё в Академии он умудрялся менять себе оценки в закрытой базе. Но… стереть всё так чисто.

— Интересно, — протянул Лэрман, и в его голосе прозвучала лёгкая, почти профессиональная заинтересованность учёного, столкнувшегося с любопытной аномалией. — А я могу взглянуть на ваш бортовой компьютер? Хотя бы на остатки, на метаданные удаления. Иногда тень отбрасывается даже после самого тщательного стирания.

— Да, — согласился я сразу, без колебаний. Любая помощь, любой свежий взгляд был сейчас на вес золота. — Конечно.

— Нет, — вдруг твёрдо, почти резко сказал Коин. Он выпрямился, его взгляд стал тяжёлым. — Это бред. Я Мэтта знаю не так хорошо, как ты, но я видел его в деле. Он — зверь. В самом прямом смысле. И его нутро, его инстинкт… они не ошибаются. И они не позволяют предать свою истинную. Даже если она… общая. Сдать её? Отдать на растерзание? Его собственный внутренний хищник разорвал бы его на части, прежде чем он поднял бы на неё руку. Что-то здесь не так, Алик. Глубоко не так.

Его слова, сказанные с такой непоколебимой уверенностью ещё одного лапрека, человека, который понимал нашу природу изнутри, ударили в самую точку моих сомнений. Он был прав. Я чувствовал это костями.

В этот момент Звёздная, до этого молча слушавшая, тихо вынула из кармана телефон.

— Я позвоню отцу, — сказала она просто, и её голос, обычно мелодичный, сейчас звучал решительно. Она не спрашивала разрешения.