Книга Двор Истлевших Сердец, страница 106 – Элис Нокс

Корица и дым. Осенние листья и что-то ещё — дикое, первобытное, древнее.

Власть.

Она била волнами, давила на плечи, на грудь, на душу, заставляла хотеть упасть на колени и молить о прощении, о милости, о пощаде.

Метка в груди взвыла.

Рванулась к нему, как собака на цепи, пытающаяся вернуться к хозяину.

Боль была ослепляющей.

— МЕЙВ!

Имя прозвучало как гром.

Как приговор.

Как обещание того, что будет, если я не остановлюсь прямо сейчас, если не развернусь, не вернусь, не сдамся.

Голос прокатился по двору, отразился от стен, и я почувствовала его костями, каждой клеткой тела.

— Я ПРИКАЗЫВАЮ ТЕБЕ ОСТАНОВИТЬСЯ!

Приказ.

Не просьба. Не мольба.

Команда, вложенная властью короля, магией Осеннего Двора, весом столетий правления, силой самой земли под ногами.

НЕТ!

НЕТ, НЕТ, НЕТ!

Я вцепилась в гриву, пришпорила вперёд, заставляя лошадь мчаться прочь вопреки приказу короля, вопреки метке, вопреки всему.

— К ЧЁРТУ ТЕБЯ! — заорала я сквозь боль, сквозь слёзы, сквозь кровь, которую почувствовала на языке от прикушенной губы.

Развернула лошадь к воротам и пришпорила изо всех сил.

— ВПЕРЁД! — заорала я стражникам сквозь ветер, сквозь его магию, сквозь запах корицы и дыма, который душил меня даже на расстоянии. — БЫСТРЕЕ! СКАЧИТЕ, ЧЁРТ ВОЗЬМИ!

Лошадь рванула вперёд — галопом, бешеным, безрассудным, отчаянным.

Позади раздался второй рёв — уже не Рована, а десятков голосов:

— ОСТАНОВИТЕ ЕЁ!

— ПОДНЯТЬ ТРЕВОГУ!

— ЛИАНАН ШИ БЕЖИТ!

— НЕ ДАЙТЕ ЕЙ УЙТИ!

Но было уже поздно.

Слишком поздно.

Мы вырвались за ворота — три всадника, несущиеся по дороге, ведущей в Осенний лес, прочь от Цитадели, от Рована, от проклятой золотой клетки.

Ветер бил в лицо, вырывал волосы из хвоста, хлестал прядями по щекам, по шее, слёзы текли по лицу — от ветра или от чего-то ещё, я не знала.

Сердце колотилось в бешеном, безумном ритме.

Но я не оборачивалась. Неслась вперёд к Забытому лесу. К древнему порталу. К свободе или смерти.

Уже неважно.

Лишь бы не назад. Лишь бы не к нему.

Потому что если вернусь — потеряю себя окончательно.

Стану тем, чем он хочет меня видеть.

Его сосудом. Его вещью. Пленницей золотой клетки, которая будет улыбаться и рожать ему наследников, пока не сломается окончательно.

Позади, всё дальше и дальше, Осенняя Цитадель горела золотом в лучах рассвета.

Башни тянулись к небу, как пальцы, пытающиеся схватить меня, вернуть, не отпустить.

Но я не смотрела назад.

Мчалась вперёд — сквозь золотой лес, где деревья стояли стражами по обеим сторонам дороги, их листья шептались на ветру, словно обсуждая мой побег.

Сквозь запах осени — прелой листвы, дыма далёких костров, спелых яблок и чего-то дикого, первобытного, что жило в этом лесу задолго до того, как здесь появились фейри.

Сквозь боль, страх, отчаяние.

К свободе.

Нас поглотил лес.

Не постепенно, а резко, как нырок в ледяную воду. Одна секунда мы мчались по утоптанной дороге, залитой золотым утренним светом, а в следующую — деревья сомкнулись над головой плотным пологом, превратив день в сумрак.

Стволы здесь были толще — древние дубы и ясени, чьи корни вздымались из земли, как артерии живого существа. Кора покрыта мхом, светящимся тусклым зеленоватым светом — фосфоресцирующим, нечеловеческим, отбрасывающим причудливые тени.