Книга Двор Истлевших Сердец, страница 207 – Элис Нокс

Голос стал тише, жёстче, и в нём прозвучало что-то болезненное.

— Я понимаю это из-за себя. Из-за того, что чувствую каждый день с тех пор, как ты поставила на мне эту метку.

Он повернулся ко мне, и в янтарных глазах было что-то сырое, незащищённое, прятавшееся до этого момента.

— Ты внутри меня, Мейв. Постоянно. Твои эмоции, твои желания, твой страх, твоя радость — я чувствую всё, словно это моё собственное. И иногда не могу отличить, где кончаются твои чувства и начинаются мои.

Рука легла на грудь, где под кожей пульсировала метка.

— Это пугает. Потому что я привык контролировать себя. Свои эмоции. Свои решения. А теперь... теперь не знаю, мои ли это решения. Или твои, просочившиеся сквозь связь, заставляющие меня хотеть того, чего не хотел бы сам.

Он замолчал, и тишина была тяжёлой, звенящей.

— Когда вижу тебя в опасности, — продолжил он, — что-то внутри взрывается. Ярость. Страх. Отчаяние. Настолько сильные, что не могу думать ни о чём, кроме как защитить тебя, спасти, даже если это будет стоить мне жизни. И не знаю — это я хочу защитить тебя? Или метка заставляет хотеть?

Он посмотрел на меня, и в глазах была мольба.

— Когда ты рядом, мир имеет смысл. Когда ты далеко — всё теряет цвет, словно кто-то выпил жизнь из реальности. И я не знаю — это любовь? Или проклятие, наложенное на меня той ночью, когда ты не понимала, что делала?

Слова ударили, и я не могла дышать, не могла ответить, потому что не знала ответа.

Не знала, что правда — его чувства или магия, связывавшая нас.

— Поэтому я понимаю, — закончил он тихо, — почему лианан ши уничтожали. Потому что никто не хочет терять себя. Даже ради того, кто... ради того, кто важен.

Он не договорил, но я услышала слово, не произнесённое вслух:

Ради того, кого любишь.

Я взяла его руку в свою.

— Я не хотела. Не хотела ставить метку. Не хотела связывать тебя против воли.

Мой голос надломился.

— Рианна научит меня, и я сниму её.

Рован смотрел на меня долго, и борьба в его глазах была такой яростной, что я видела каждую секунду, каждое сомнение.

Наконец он медленно кивнул.

— Один вечер. Посмотрим, что будет.

Я кивнула в ответ.

Один вечер.

Что может случиться за один вечер?

Мы вышли, и люди обернулись, увидели нас, и улыбки расцвели на лицах — искренние, тёплые, приветливые, словно встречали давно потерянного члена семьи, вернувшегося наконец.

— Добро пожаловать! — крикнула одна из женщин, и другие подхватили, и аплодисменты прокатились волной.

Рианна стояла у костра, и когда наши взгляды встретились, она улыбнулась — не холодно, как раньше, а тепло, почти застенчиво.

— Иди, — сказала она, махая рукой. — Садись. Ешь. Сегодня мы празднуем. Возвращение.

Нас усадили за стол — на почётные места, откуда было видно весь круг, всех людей, — и тарелки мгновенно заполнились едой.

Жареное мясо, таявшее на языке, сочное и пряное. Овощи, запечённые с ароматными незнакомыми травами. Хлеб — свежий, тёплый, с хрустящей корочкой и мягкой серединой. Фрукты: яблоки, груши, виноград, лопавший на языке сладким соком.

И вино.

Тёмное, густое, наполняющее кружку почти до краев. Я сделала глоток — сладкое, с лёгкой горчинкой, согревающее, опьяняющее, — и ещё, и ещё, и с каждым глотком мир становился мягче, теплее, менее пугающим.