Книга Двор Истлевших Сердец, страница 204 – Элис Нокс

И что-то ещё — облегчение, может быть, что Дейрдре жива, что хоть одна угроза оказалась ложной.

— Ты пришла сюда добровольно? — спросил он наконец, и голос был жёстким, не терпящим лжи. — Никто не заставлял? Никакие чары, никакие угрозы?

Дейрдре подняла голову, встречая его взгляд, и я, всё ещё прижатая к её плечу, почувствовала, как её тело напряглось на мгновение, а потом расслабилось — полностью, словно она сбросила груз, который несла слишком долго.

— Добровольно, — ответила она, и в голосе была та спокойная уверенность, которую я слышала у неё редко. — Рианна моя сестра, сын Осеннего Двора. Моя кровь. У нас долгая история — были разногласия, обиды, годы, когда мы не говорили, избегали, боялись друг друга.

Она сделала паузу, и что-то грустное промелькнуло в голубых глазах.

— Но она не враг. Не тот, кого нужно бояться. Не больше.

Рован не ответил, только смотрел — долго, изучающе, ища ложь, принуждение, магию, которая могла стоять за этими словами.

Но Дейрдре встретила его взгляд открыто, без страха, без того напряжения, которое я видела в ней всегда, когда речь заходила о Подгорье, о фейри, о магии темнее, чем её целительские травы и простые заклинания.

Наконец он кивнул — коротко, неохотно, но принимая её слова.

Дейрдре мягко отстранила меня, держа за плечи, и посмотрела в лицо — на мои заплаканные глаза, на мокрые щёки, на губы, дрожащие от сдерживаемых всхлипов.

— Нам нужно поговорить, — сказала она тихо. — О многом. О том, кто ты. Откуда пришла. Почему я сделала то, что сделала.

Голос дрогнул на последних словах.

— И почему, может быть, не стоило.

Она вытерла слезу с моей щеки большим пальцем — жест такой нежный, такой знакомый, что новая волна эмоций нахлынула, но я сдержалась, заставила себя дышать ровно.

— Но сначала садись. Отдохни. Выглядишь так, будто не спала неделю.

Она не ошибалась.

Я чувствовала усталость в каждой кости, в каждой мышце — тяжёлую, всепроникающую, словно кто-то наполнил мои конечности свинцом.

Опустилась в кресло у камина, и мягкая подушка под спиной была благословением после дней сна на холодной земле, на жёстких камнях.

Дейрдре принесла ещё одну чашку — дымящуюся, пахнущую мёдом и чем-то травяным, успокаивающим, — и я взяла её, согревая ладони о тёплую керамику.

Сделала глоток. Сладкое, с лёгкой горчинкой, согревающее изнутри, растекающееся по груди тёплой волной, размягчающее узлы напряжения.

Рован остался стоять у двери — спиной к стене, откуда видел всю комнату, все окна, все входы, — и не прикасался ни к еде, ни к питью, которые Дейрдре предложила ему.

Умно.

Если это ловушка, если в еде что-то есть — он останется трезвым, сможет вытащить нас обоих.

Дейрдре села напротив меня, и руки легли на колени — открыто, спокойно.

— Рианна говорит правду, Мейв. Она твоя мать. Я украла тебя, когда тебе было пять лет. Забрала ночью, пока она спала, и сбежала в человеческий мир.

Она не отводила взгляда, не пыталась смягчить слова.

— Использовала магию, чтобы стереть твои воспоминания о первых годах. Создала легенду про автокатастрофу, про погибших родителей. Подделала документы. Солгала всем вокруг. И тебе.

Каждое слово падало, как удар хлыста, оставляя след.

— Зачем? — вырвалось хрипло, и кружка едва не выпала из дрожащих пальцев. — Если она моя мать, если ты её сестра, зачем красть меня? Зачем стирать память? Зачем лгать всю жизнь?