Книга Двор Истлевших Сердец, страница 220 – Элис Нокс

Использовал и выбросил.

Как все остальные.

Слёзы лились, не останавливаясь, размывая мир в мутное пятно. Горло горело от рыданий, голова раскалывалась, лёгкие отказывались работать, но я не могла остановиться. Не могла перестать плакать, потому что если остановлюсь — придётся признать правду.

Что я ничего не значила.

Что для него это была просто очередная ночь. Просто тело. Просто способ развлечь себя.

Что любовь, которую я начала чувствовать, — была только магией. Иллюзией. Ложью, которую я рассказывала себе, потому что хотела верить, что кто-то может выбрать меня. Настоящую меня.

Просто меня.

Я подняла дрожащую руку, посмотрела на запястье сквозь пелену слёз.

Багряная метка — его метка — смотрела на меня тусклым, мёртвым узором. Я провела пальцами по рунам, и боль обострилась, стала невыносимой и разрывающей.

Потому что это было доказательством. Единственным доказательством, что ночь была реальной. Что он пометил меня, выбрал, назвал своей.

А теперь даже она угасала. Медленно, методично, как его чувства. Как его обещания.

Как всё, во что я верила.

— Почему? — прошептала я, и голос сломался на слове, превратился в хрип. — Почему ты сделал это?

Лес не ответил. Только тишина, давящая и безжалостная, окружала меня, пока я сидела на холодной земле, обнимая себя, пытаясь удержать куски, на которые разваливалась.

Я плакала, пока слёзы не высохли, пока горло не превратилось в рваную рану, пока голова не заболела так сильно, что каждый удар пульса отдавался молотом по черепу.

А потом просто сидела. Пустая и разбитая.

Смотрела на мёртвую метку на запястье и думала о том, как глупо было верить, что кто-то вроде него мог выбрать кого-то вроде меня.

Шаги за спиной.

Я не обернулась. Не пошевелилась. Просто сидела, уставившись в никуда, чувствуя, как Рианна приближается и опускается рядом.

— Он не стоил твоих слёз, дитя, — прошептала она, и голос был таким мягким, таким полным понимания, что что-то внутри треснуло снова. — Никто из них не стоит. Они берут всё, что мы даём, и уходят, не оглядываясь. Это их природа.

Рука легла на мою спину, тёплая и успокаивающая, и я не оттолкнула её. Не могла. Потому что это было единственное прикосновение, что не причиняло боль.

— Но ты не одна, — продолжила Рианна, и пальцы гладили мои волосы, как когда-то гладила тётя Дейрдре, когда мне было больно. — Здесь, с нами, ты в безопасности. Здесь тебя не бросят. Не предадут. Мы семья. А семья — это навсегда.

Слова обволакивали, тёплые и успокаивающие, и я хотела верить. Отчаянно, безумно хотела верить, что где-то в этом жестоком мире есть место, где меня не бросят. Не разобьют. Не выбросят, как что-то ненужное.

Но что-то шептало едва слышно, тонкой нитью сомнения, пробивающейся сквозь туман боли:

Неправильно.

Я не поняла, откуда этот шёпот. Откуда это чувство — холодное, настойчивое, — что что-то здесь не так. Что слова Рианны слишком идеальные. Что она появилась слишком быстро, слишком вовремя, будто ждала, пока я сломаюсь окончательно.

Но боль была сильнее. Предательство, разрывающее грудь на части, заглушало всё остальное.

— Пойдём, — сказала Рианна, поднимаясь и протягивая руку. — Дейрдре приготовила завтрак. А потом я расскажу тебе всё. О том, кто ты. О твоём будущем. О том, что ждёт.