Книга Двор Истлевших Сердец, страница 237 – Элис Нокс

Чуть в стороне от помоста — каменная плита.

Огромная, плоская, тёмно-серая, испещрённая трещинами и пятнами. По краям вырезаны желоба — глубокие, широкие, чтобы стекала кровь. В четырёх углах вделаны железные кольца с цепями, что заканчивались кандалами.

Чтобы приковывать. Удерживать. Пока режут, пока жертва истекает кровью в желоба, откуда она стекает... куда? В землю? В чаши?

Мне не хотелось знать.

Я обошла плиту широкой дугой, не решаясь приблизиться, и направилась к мраморному строению за кругом.

Оно стояло в стороне, точно охраняло вход в нечто запретное. Белый мрамор светился призрачно в лунном свете, колонны обрамляли вход, высеченные в виде переплетённых женских тел — обнажённых, изгибающихся, сливающихся друг с другом в вечном танце или агонии.

Массивная дверь была приоткрыта.

За ней зияла тьма — абсолютная, густая, поглощающая.

Я остановилась на пороге, и каждый инстинкт кричал:

Не входи. Развернись. Беги.

Но ноги шагнули вперёд.

Свет фонарика вырвал из темноты ступени — каменные, широкие, спускающиеся вниз по спирали.

Я начала спускаться.

Стены были влажными, покрытыми мхом и плесенью, что оставляла на пальцах липкий, отвратительный налёт, когда я придерживалась, чтобы не упасть. Воздух становился спёртым, тяжёлым, насыщенным таким густым запахом, что каждый вдох давался с трудом.

Гниль и нечистоты. Пот, кровь, страх.

Всё это смешивалось, создавая миазмы, от которых слезились глаза и першило в горле.

Ступени петляли, уходили всё глубже в недра земли. Я считала их, сбилась на пятидесятой, продолжала спускаться, и казалось, этому не будет конца.

Потом увидела — вдоль стены, параллельно ступеням, тянулся толстый шнур.

Грязно-белый, пропитанный чем-то маслянистым, что блестело в свете фонарика. Пахло керосином, смолой.

Факельный шнур, поняла я. Чтобы зажечь и осветить всё подземелье сразу.

Я остановилась, достала спички из кармана. Пальцы дрожали — от страха или предчувствия, не понять. Чиркнула.

Огонь схватился мгновенно — побежал вдоль верёвки жадно, разгораясь всё ярче. Пополз по стене, вниз по ступеням, разветвился, дополз до факелов, что висели в нишах.

Один вспыхнул. Второй. Третий.

Свет разливался волной, прогоняя тьму, освещая всё больше и больше пространства.

Я спустилась ещё на несколько ступеней, и свет достиг дна.

Пещера открылась передо мной во всей полноте.

Исполинская, с высокими сводчатыми потолками, что терялись в темноте наверху. Стены изрезаны нишами и рунами, что тянулись змеящимися линиями, покрывали каждый сантиметр камня. Корни деревьев свисали с потолка — толстые, узловатые, переплетённые в сложную паутину, будто вены какого-то гигантского спящего существа.

И вдоль стен, по всему периметру пещеры — клетки.

Десятки клеток, железных, ржавых, с толстыми прутьями.

В каждой — мужчина.

Или то, что от него осталось.

Свет факелов разгорался всё ярче, заливал пространство, и я увидела….

Ближайшая клетка.

Внутри лежал мужчина, свернувшись на боку на голом каменном полу. Обнажённый, исхудавший настолько, что каждое ребро выступало отдельно, кожа обтягивала кости, впалый живот провалился внутрь. Волосы грязные, спутанные, слиплись от пота и крови. Лицо заросло неровной бородой. Запястья и лодыжки стёрты цепями до мяса, и кровь — свежая, тёмная — стекала на камень, образуя лужицы.