Книга Двор Истлевших Сердец, страница 271 – Элис Нокс

Я моргнула.

— Что?

Его рука поднялась, коснулась моего уха — осторожно, нежно, — и я почувствовала.

Кончик был острым. Слегка, едва заметно, но заострённым.

Не человеческим.

— Трансформация, — пояснил он, и усмешка стала шире. — Оставила след. Уши заострились. Слух теперь чуть острее, чем у обычного человека. И глаза...

Он провёл большим пальцем под моим глазом.

— Золотой ободок вокруг голубой радужки. Тонкий, но видимый.

Я задохнулась.

— Я... я стала...

— Немного фейри, — закончил он. — Магия изменила тебя. Навсегда. Ты больше не совсем лианан ши, Мейв.

Пауза.

— Но и не совсем фейри. Что-то между. Что-то новое.

Усмешка стала мягче, нежнее.

— Моя королева. Единственная в своём роде.

* * *

Раны зажили быстрее, чем ожидалось — близость Рована, его прикосновения ускоряли процесс, и уже через неделю я могла вставать, ходить по комнате, хотя Рован смотрел так, словно я могла рассыпаться от любого неловкого движения.

Ещё через несколько дней я почувствовала это. Что-то новое. Другое. Не магия лианан ши, что питалась эмоциями, прикосновениями, близостью.

Что-то первобытное, дикое, что пульсировало глубоко в груди, в костях, в самой крови.

Зверь.

Часть его магии, что я взяла той ночью на поляне, не ушла, когда я вернулась в человеческую форму.

Осталась. Прижилась. Слилась с моей сущностью.

И теперь я чувствовала её постоянно — золотое, горячее присутствие, что дремало под кожей, готовое проснуться, когда понадобится.

Сила. Звериная, первобытная, неукротимая.

Рован заметил это раньше меня — увидел, как я застываю, прислушиваясь к чему-то внутри, как вздрагиваю, когда что-то шевелится в глубине.

И начал учить.

Упражнения. Медитации. Практика.

Как призывать магию зверя, не теряя себя. Как контролировать, не давая ей поглотить. Как балансировать между человеческим и звериным, не становясь ни тем, ни другим полностью.

Пока я не научилась — призывать силу одной мыслью, ощущать её течение, направлять, гасить так же легко, как зажигаю свечу.

А ещё он показал, как вернуть звериную форму.

— Не бойся её, — сказал он, когда мы стояли в лесу за замком, под осенними деревьями. — Она часть тебя теперь. Навсегда. Не враг. Союзник.

Я попробовала — осторожно, призвав зверя, — и трансформация прошла легко, почти без боли.

Стоя на четырёх лапах, покрытая медной шерстью, я посмотрела на него, и он улыбнулся.

— Красивая, — прошептал он и, трансформировавшись сам, встал рядом — огромный, тёмно-рыжий, с золотыми глазами.

Мы побежали вместе — через лес, под луной, и впервые за долгое время я чувствовала себя... свободной.

А потом пришла ночь, когда мы были одни, без целителей, без слуг, что проверяли каждый час, не нужно ли что-то. Без Алистора, что решил на время погостить у отца и, как он выразился с характерной усмешкой, "ближе познакомиться с женщиной, что умудрилась приручить неприручаемого".

Только мы. В нашей комнате. У камина.

Рован сидел в кресле, смотрел на огонь, и я подошла, встала между его колен.

— Раны зажили, — сказала я тихо. — Магия восстановилась. Я в порядке.

Он поднял взгляд, и в глазах плескалось что-то тёмное, голодное, сдерживаемое с трудом.

— Знаю. Чувствую.

Руки легли на мои бёдра, скользнули выше, под рубашку, что я носила — его, слишком большую, падающую с плеч.