Книга Двор Истлевших Сердец, страница 65 – Элис Нокс

Золотое внутри потягивалось — сонное, сытое, довольное. Оно выпило силу того придворного мага, и теперь дремало, свернувшись клубком где-то под сердцем. Но даже во сне оно чувствовало Рована за стеной. Тянулось. Мурлыкало.

Близко. Наш. Скоро возьмем.

— Заткнись, — прошипела я в пустоту.

Золотое не заткнулось. Только довольно хихикнуло.

Я села, откинув одеяло. Ноги коснулись холодного пола — приятный контраст с жаром, пылающим внутри. Подошла к балкону, распахнула тяжелые стеклянные двери.

Ночной воздух ударил в лицо — прохладный, пахнущий яблоками, корицей и чем-то дымным. Я вышла на балкон, босиком ступая по каменным плитам, и прислонилась к резным перилам.

Вид захватывал дух.

Лес раскинулся внизу — бескрайний, величественный, залитый светом трех лун. Деревья светились изнутри — стволы пульсировали мягким золотым и багряным сиянием, листья переливались всеми оттенками огня. Где-то между ветвями мелькали огоньки — маленькие, танцующие, как блуждающие огни.

Или фейри. Малые фейри, которые танцуют по ночам.

Река петляла серебристой лентой вдали, отражая лунный свет. Горы возвышались на горизонте — темные силуэты на фоне звездного неба.

Красиво.

Так чертовски красиво, что больно смотреть.

И так чертовски чуждо.

Это не мой мир. Не мое место. Я здесь чужая. Смертная среди бессмертных. Хищник, о котором я даже не знала.

Лианан ши.

Слова звучали в голове, как приговор. Как проклятие. Как клеймо.

Я навредила тому магу. Ну, почти. Пила его силу, пока не разорвали связь.

А если бы не разорвали?

Золотое ответило — мягко, почти ласково:

Тогда бы взяли всё. До последней капли. Он был вкусный. Сильный. Мог бы продержаться дольше.

Желудок скрутило от отвращения. К золотому. К себе.

— Я не монстр, — прошептала я в ночь.

Золотое хихикнуло.

Ещё нет. Но станешь. Все становятся. Когда голод становится сильнее.

— Нет.

Да.

— Я найду способ избавиться от тебя, — пообещала я, сжимая перила до боли. — Разорву эту проклятую связь. Вернусь домой. Стану обычной. Человеком.

Пауза.

Потом золотое произнесло — тихо, почти жалостливо:

Ты никогда не была человеком, Мейв. Просто не знала об этом.

Слова ударили больнее пощечины.

Потому что это была правда.

Я всегда была... другой. Холодной. Отстраненной. Не чувствующей то, что должна была чувствовать. Эндрю называл меня «ледяной королевой». Коллеги — «бизнес-акулой без сердца». Друзья... у меня не было друзей. Были знакомые. Контакты. Люди, с которыми выгодно поддерживать связь.

Но никого близкого. Никого, кто бы знал меня настоящую. Потому что я сама себя не знала. А теперь знаю. И это... хуже.

Воздух за спиной изменился. Потеплел, сгустился. Наполнился запахом корицы и дыма.

Золотое внутри взвыло, рванулось вперед — жадно, требовательно.

ОН. ЗДЕСЬ. НАШ.

Я замерла, сжимая перила так сильно, что костяшки побелели. Не оборачиваясь. Не желая оборачиваться.

Потому что если обернусь — увижу его. А если увижу...

Молчание растянулось тяжелое и давящее. Наполненное тем, о чем ни один из нас не решался сказать вслух.

Потом — тихий звук. Шаг. Еще один.

Он вышел на балкон.

Я чувствовала его взгляд на себе. Жгучий. Тяжелый. Скользящий по обнаженным плечам, спине, ногам, которые виднелись из-под короткой ночной рубашки.

Изучающий. Голодный.