Книга Двор Опалённых Сердец, страница 81 – Элис Нокс

Я взяла вилку для мяса.

— Устрицы.

Тишина.

Долгая. Напряжённая.

Оберон закрыл глаза, медленно выдыхая через нос.

— Это вилка для мяса, – произнёс он с преувеличенным терпением. – Самая. Большая. Для устриц – самая маленькая. Противоположная сторона. – Он открыл глаза, и в золотых глубинах плясали искры раздражения. – Ты вообще слушала?

— Конечно слушала, – соврала я невинно. – Просто… перепутала. Попробую ещё раз.

Взяла вилку для салата.

— Рыба?

Его челюсть напряглась так сильно, что я услышала скрежет зубов.

— Салат.

— Ой.

— Кейт…

— Извини, извини. – Я подняла руки в примирительном жесте. – Я правда стараюсь. Они просто все такие… одинаковые.

— Они. НЕ. Одинаковые, – процедил он, и каждое слово прозвучало с ледяным спокойствием. – И я начинаю подозревать, что ты делаешь это специально.

Я распахнула глаза в невинном шоке.

— Я? Специально? Зачем мне?

Он смотрел на меня – долго, пристально – и я почти увидела, как в его голове крутятся шестерёнки, взвешивая, блефую ли я.

Затем он выдохнул, массируя переносицу.

— Ещё раз, – произнёс он устало. – И на этот раз – сосредоточься.

Следующие двадцать минут были восхитительной пыткой.

Для него.

Я продолжала путать вилки – каждый раз по-новому. Брала нож для масла вместо ножа для мяса. Называла суповую ложку десертной. Держала бокал за чашу вместо ножки ("Ты оставляешь отпечатки пальцев! Это моветон!").

С каждой ошибкой его терпение таяло – медленно, как лёд под летним солнцем. Его собственным летним солнцем, если уж на то пошло.

Плечи становились жёстче. Челюсть – крепче. Золотые глаза сужались всё больше.

А я наслаждалась каждой секундой.

— Как ты кладёшь приборы, когда закончила есть? – спросил он, явно пытаясь взять себя в руки.

Я положила вилку и нож крест-накрест.

Он закрыл глаза.

— Это означает "я ещё ем". Когда закончила – приборы кладутся параллельно, ручками вправо, под углом примерно в четыре часа.

— Четыре часа? – переспросила я. – Как на циферблате?

— Да.

— А если положить на три часа?

— Кейт…

— Или на пять? В чём разница?

— КЕЙТ.

Я прикусила губу, сдерживая усмешку.

Его ноздри раздулись. Дыхание стало коротким, резким.

— Ты издеваешься, – констатировал он низким, опасным голосом.

— Нет, – соврала я, изображая оскорблённую невинность. – Я просто пытаюсь понять все эти сложные правила.

Он встал резко – слишком резко – стул скрипнул по полу.

— Перейдём к осанке, – бросил он коротко. – Встань.

Я поднялась, пряча торжествующую улыбку.

Раунд один – моя победа.

* * *

Урок осанки был ещё веселее.

Оберон велел мне встать прямо, расправить плечи, поднять подбородок.

— Аристократки держат спину идеально прямой, – инструктировал он, обходя меня кругом. – Плечи назад. Грудь вперёд. Подбородок параллельно полу. Взгляд прямо, не вниз. – Его рука легла на мою спину – между лопатками – мягко, но настойчиво поправляя положение. – Ты должна выглядеть так, будто владеешь любым помещением, в которое входишь.

Я попыталась выпрямиться.

Три секунды.

Затем позволила плечам ссутулиться.

Его рука вернулась – более настойчиво.

— Спина прямая.

Я выпрямилась снова.

Пять секунд.

Ссутулилась.

— Кейт, – в голосе прозвучало предупреждение.

— Что? – Я обернулась, и он прямо передо мной – слишком близко. Золотые глаза сверкали раздражением. – Мне неудобно так стоять.