Книга Возьму злодейку в добрые руки, страница 56 – Светлана Бернадская

Жгучий жар полыхнул на щеках — не то от стыда, не то от гнева. Но пока он искал подходящие слова для ответа, Агата сунула ему корзинку и скрылась за дверью.

Возможно, она переоценила свои способности как дознавателя.

Расчет был на женскую болтливость, и поиски Лавандея начала с места, которое женщины всех времен и народов считают своим святилищем — с кухни.

Спустя несколько часов она вышла оттуда с гудящей головой и саднящим языком: еще никогда прежде ей не приходилось расходовать столько слов, источая неприкрытую лесть, похвалу и принимая участие в перемывании косточек местным кумушкам.

Поначалу, само собой, ее воспринимали враждебно. Ну как же — злодейка, проклявшая нечастного графа Амиса, распутница, до сих пор не сподобившаяся обзавестись мужем, ведьма, зачаровавшая всех порядочных мужчин в этом замке — кто бы захотел делиться с такой мерзавкой даже самой захудалой сплетней?

Но постепенно пустая болтовня, неумелые попытки Лавандеи помочь с замешиванием теста, вызвавшие множество улыбок и ехидных смешков, а также извечное женское единодушие, когда дело касается обсуждения мужских пороков, в конце концов проломили стену враждебности и развязали некоторые языки.

Увы, это ничем не помогло.

Никто не знал, куда подевалась леди Амелия. В последний раз ее видели служанки, отнесшие госпоже обед, но после великого переселения в женском крыле бывшей хозяйки как будто и след простыл.

Вместе с ней исчезли и две ее горничные, а также толика личных вещей.

Лавандея попробовала пойти другим путем. Наугад выбирала кого-то из нехирских солдат, наводнивших замок, и применяла многократно испытанный водный наговор — для послушания. Но ни один из допрошенных не припомнил, куда исчезла леди Налль.

Сдалась она лишь к вечеру, когда голос вконец осип от расспросов, а голова напоминала чугунный колокол, в который весь день колотили без устали. Голодная, уставшая и злая, едва переставляя налитые свинцом ноги, она поплелась на верхний этаж в женское крыло.

И остановилась, услышав доносившиеся из коридора вопли.

— Я разве справлялся у тебя о здоровье моей невесты? — кричал раздраженный Ингит. — Умолкни, сопляк, и дай мне пройти.

— Не могу, господин.

А это уже Брант. Голос спокойный, без сомнений и страха.

Любопытно.

— Это еще почему? — ядовито прошипел Ингит.

— Баронесса велела никого не впускать в ее покои.

— Я — хозяин этого замка! И могу входить куда захочу, ясно?

— Ясно, — послышался невозмутимый ответ. — Замок, может, и твой, господин, но эти покои принадлежат баронессе.

— Пусть так, но внутри этих покоев находится то, что принадлежит мне! — зарычал Ингит, взбешенный упрямством Лакнира.

О, в этом она его как никто понимала. Если уж младший Лакнир упирался рогом, сдвинуть его было под силу… пожалуй, лишь водному заклятию.

Не зря она доверила ему охрану Мирты.

— Назови эту вещь, и я с радостью принесу тебе ее, светлейший граф. Уверен, госпожа баронесса ни за что не посягнула бы на чужое имущество.

Лавандея подавила в кулаке смешок.

— Ты что, издеваешься?! Немедленно приведи сюда мою невесту, сожри тебя Ваал! Или я тебя так взгрею, что никакие покровители тебе не помогут!

— …а это уже будет посягательством на имущество баронессы, — с невозмутимостью истинного зануды парировал Брант. — Не сомневаюсь, господин Холдор, что ты свято чтишь право чужой собственности.