Книга Возьму злодейку в добрые руки, страница 57 – Светлана Бернадская

Звук глухого удара встревожил Лавандею. Неужто Ингит и впрямь решил наплевать на ее предупреждение?

— А так — не считается посягательством? — вкрадчиво-злобно протянул Ингит. И снова звук удара. — А вот так?

Лавандея вышла из-за укрытия и бодрым шагом направилась к двери.

— Ингит? — с притворным удивлением воскликнула она, на ходу оценивая обстановку. — Что ты делаешь в женском крыле? Заблудился?

В руках у него — короткая глефа.

Сжавшееся от внезапного испуга сердце тут же отпустило: оружие направлено к жертве не острым концом, а тупым.

Следов крови нет. Кажется, ничего страшного: от пары тычков под ребра не умирают, а Бранту, к счастью, хватило выдержки не лезть в драку в ответ.

Ингит отпрянул, поворачиваясь к ней.

И пряча глефу за пояс.

— А, наконец-то. Я хочу видеть свою невесту. Немедленно.

— Ей нездоровится.

Он ядовито скривился.

— Не корми меня этими байками. Мы так не договаривались.

— А как мы договаривались? — прищурилась Лавандея, вопросительно склонив голову.

— Послезавтра моя свадьба. И ты не посмеешь мне помешать.

— Так то послезавтра. Сейчас тебе Мирта зачем?

— А свадебное платье без примерки как прикажешь шить? — мгновенно нашелся он.

— Сам мерки снимать собрался? — хохотнула Лавандея. — Не тревожься, светлейший граф, все горничные в этом замке прекрасно знают мерки леди Мирты. Видеть невесту до свадьбы — плохая примета. Хочешь сглазить?

Какое-то время он свирепо вращал белками глаз, но все же отступил.

— Послезавтра, — напомнил он с угрозой, наставив на нее палец. — И если вздумаешь встать у меня на пути, уговору конец.

— Ну что ты, милый, — проворковала Лавандея, поднимая открытые ладони. — Я ведь так люблю свадьбы. Как я могу помешать такому событию? Жду с нетерпением — послезавтра.

И она игриво помахала пальцами.

Сапоги Холдора гневно загрохотали по белоснежному мрамору, а Лавандея, не дав Бранту опомниться, затолкала его внутрь.

И оба они чуть не сбили с ног всполошенную Агату. Та проворно отпрыгнула и подняла повыше масляную лампу.

— Госпожа? Он ушел?

— Ушел. Как леди Мирта?

— Уснула.

— И ты ступай в постель. Вдруг бедняжка проснется среди ночи, а тебя рядом нет. Испугается ведь.

Старая нянька с неодобрением покосилась на Бранта. На руку Лавандеи, ухватившую его за локоть.

— А этот?

— Не бойся. Господин Лакнир будет и ночью охранять наш сон.

— Из вашей спальни?

Ох и язва. Может, водянку ей на язык?

— Откуда велю, оттуда и будет. Доброй ночи, Агата.

— И вам сладких снов, госпожа, — процедила нянька, подарив уничтожающий взгляд несчастному Бранту. — Если у них будет время, чтобы присниться.

С достоинством королевы она скрылась в спальне Мирты, и лишь тогда Брант с шумом выпустил из груди воздух. А Лавандея повернулась к нему, осторожно коснулась его груди, провела ладонью ниже, словно хотела ощупать ребра под слоями одежды.

— Сильно он тебя?

Брант замер, не смея дышать. Ей показалось, или сердце его ускорило ритм?

— Пустяки, — выдохнул он. — Гораздо хуже то, что я запятнал твое доброе имя, госпожа.

Ну что за… дубина бесчувственная. Нет чтоб обнять в ответ на участие, дать ей повод расстегнуть этот растреклятый мундир и самой убедиться, что ребра целы и на коже — лишь синяки…

Лавандея поджала губы, убирая руку.

— О своем печалься. А мое имя добром никогда и не поминали.