Книга Возьму злодейку в добрые руки, страница 75 – Светлана Бернадская

Нет, глупости. Тогда в Гемаре о поездке Бранта даже не узнали бы.

Нет, это что-то другое.

Что-то с Амелией?

Ингит вздохнул, одарив Лавандею еще одним свирепым взглядом.

— Ладно, иду. Проводи его в кабинет.

И зыркнул угрожающе на Лавандею.

— А ты — не вздумай чудить. Помни об уговоре.

Она выдавила из себя улыбку и помахала в воздухе пальцами.

Улыбка мигом слетела с ее лица, когда шаги Ингита загрохотали в коридоре. Если он сейчас направляется в кабинет слушать донесение гонца, тогда у нее есть немного времени, чтобы поговорить с Амисом.

Она вскочила с колен и одернула платье.

— Что ж. Вы тут наряжайтесь, девочки, а я ненадолго отлучусь.

Нехорошо, конечно, оставлять Мирту без присмотра. Но нянька Агата — вон как вцепилась в воспитанницу, а глазами так и зыркает, так и зыркает — наверняка вонзит зубы в глотку любому, кто посмеет приблизиться к ее драгоценному сокровищу.

Да и заклятье на покоях не позволит кому-либо войти или выйти.

Кроме Холдора, конечно. Но тот разговаривает с гонцом…

Не теряя времени, Лавандея припустила в сторону мужского крыла.

Стража, караулившая у господских покоев, даже не попыталась ее задержать.

Вот и славно.

Амис стоял там же, где она видела его в последний раз — у собственной бывшей кровати. И напоминал бледную тень себя самого.

Жалкий, осунувшийся, заросший щетиной.

А еще ему не мешало бы принять ванну. Но кто бы ему позволил?

Лавандея постаралась не слишком морщиться и подошла ближе. Амис молча пожирал ее глазами, и она даже растерялась немного, не сумев сходу понять, что же она там видит.

Какую-то странную бурю.

— Ну? Что молчишь? — Не выдержала она первой. — Не тяни. Вот я, перед тобой. И готова выслушать все, что ты скажешь.

Амис сглотнул. Не без труда разжал побелевшие губы.

— Прости.

Она, приготовившись к потоку оскорблений и проклятий, озадаченно моргнула.

— Что?

— Я был неправ. Тогда… — Он снова сглотнул. Слова давались ему с трудом. — Ну, ты знаешь. Я должен был предупредить тебя, чтобы ты не ехала на нашу свадьбу.

Сложно было поверить ушам. Лавандея прочистила горло и бесцветно произнесла:

— Да. Должен был.

— Я… не мог жениться на тебе.

— Да. Не мог.

— И отец… Впрочем, нет. Я поступил, как трус и подлец. Я и есть трус и подлец. И признаю, что заслужил твое проклятье.

У Лавандеи ком застрял в горле.

Вот зачем это он? Зачем сейчас? Видят сплоченные боги, лучше бы он продолжал оскорблять и проклинать ее в ответ, чем вот так — ударить ее под дых своими ненужными извинениями.

— Я прощаю тебя, — сказала она неожиданно для самой себя. — Мы были молоды и оба сглупили. И… прости меня тоже. Я проклинала тебя, но не желала, чтобы это коснулось Амелии. Или Мирты.

У Амиса дрогнули губы.

— Прошу… прошу тебя. Не дай Холдору надругаться над моей дочерью. Она еще совсем ребенок.

— Не беспокойся, я этого не допущу.

В его широко распахнутых глазах засияла надежда. Он нервно облизнул пересохшие губы и задал вопрос, который был очевиден.

— Ты… можешь освободить меня от водного заклятия? Пожалуйста. Я должен вернуть себе контроль над телом.

Ох. Пусть вопрос и был очевиден, но Лавандее ужасно не хотелось на него отвечать.

— И что ты тогда сделаешь?

Он смотрел ей в глаза — без притворства.

— Сражусь с Холдором.

Она вздохнула и покачала головой.