Книга Возьму злодейку в добрые руки, страница 79 – Светлана Бернадская

Брант насупился.

— В храм? Но я надеялся, что до этого не дойдет.

— Обязательно дойдет. — Лавандея довольно потерла руки и схватилась за расческу. — Обязательно! Я ведь, ты знаешь, страсть как люблю представления в храмах. Именно там сегодня и разыграется основное действо. В самый торжественный момент на церемонию явятся родители невесты и перед всеми сплоченными богами заявят протест против брака их дочери. Жрецы не посмеют освятить этот союз перед сотней свидетелей.

Брант, однако, все глубже погружался в сомнения.

— А… я?

— А ты — взрослый мальчик и сам разберешься. Никто ведь не заставляет тебя говорить «да», если только ты сам этого не хочешь.

Но он, вместо того, чтобы успокоиться, помрачнел пуще прежнего.

— Мой брат в заложниках у Холдора. И от моего ответа зависит его жизнь.

— О, не волнуйся об этом! Когда развернется весь этот театр, в роль вступит Амис, и Ингиту будет уже не до твоего брата. Все решится за считаные минуты, и в Малленор вернется прежняя власть. Твой брат станет героем. Все как ты и хотел.

— Я… не понимаю.

— Но в этом и соль! Чтобы никто ничего не понял, пока не наступит нужный момент. Так что, Брант, уж постарайся до самого алтаря сыграть роль послушного жениха. И не отказывай мне в удовольствии увидеть лицо Ифи, когда она поймет, что твоей женой и баронессой ей все же не стать.

За дверью спальни послышались женские голоса: Агата впустила служанок в приемный покой. Лавандея поцеловала Бранта в упрямую складку между бровями и выпорхнула из спальни — одеваться.

Поначалу все шло согласно намеченному плану. С Амелией не возникло проблем: Эльза, исполняя полученные инструкции, посвятила ее в тайный замысел, и к приезду Лавандеи переодела графиню в унылое облачение храмовой послушницы. Чем ближе они подъезжали к Спящему Грифу, тем лучше та себя чувствовала, даже блекло-зеленые глаза ее воинственно заблестели.

Лавандея невольно залюбовалась тем, насколько решительной может стать мать, защищая свое дитя.

И ощутила укол совести. Сколько счастливых лет могли они прожить вместе, если бы не ее проклятье.

Но ничего. Скоро она все исправит и, может быть, хоть так очистит свою совесть за то, что натворила в Малленоре.

Оставив Амелию среди храмовой прислуги, где та могла затеряться до нужной поры, Лавандея взобралась на лошадь и поспешила к замку. По ее расчетам, из главных ворот вот-вот должна была выехать карета со свадебной процессии, и ей не хотелось пропустить ни мгновения из этого зрелища.

Однако запряженная и богато украшенная карета все еще стояла во внутреннем дворе, а у входа суетились нехирские солдаты.

Лавандея нахмурилась. Что там могло пойти не так?

Уже в замке, поднимаясь по лестнице, она поймала за плечо бледную встрепанную служанку, прижимавшую к себе корзину с грязным бельем.

— Что здесь происходит? Где его светлость?

Служанка отпрянула от нее, тараща перепуганные глаза.

— Его с-светлость пытается попасть к своей невесте, — заикаясь, пролепетала та.

— Пытается попасть? — переспросила, недоумевая, Лавандея.

Но девчонка поспешила поскорее удрать вниз по лестнице.

О милосердная Талла, нет. Случиться могло только одно: непокорность упрямого Бранта.

Лавандея взбежала на верхний этаж, не чувствуя ног. Не без труда пробилась сквозь толпу вооруженных стражников. Сердце едва не выпрыгнуло из груди, когда она с ужасом услышала донесшийся из ее покоев лязг металла и девичий визг.