Книга Возьму злодейку в добрые руки, страница 83 – Светлана Бернадская

Не плакать. Не плакать. Не здесь и не сейчас.

Во всей этой суете она с трудом разыскала лошадь, на которой приехала сегодня из Туманной заводи. Взобралась в седло и тряхнула поводьями.

Скоро она будет дома.

Добрая Эльза встретит ее миской горячего супа.

Подогреет на огне целую ванну воды.

И вот тогда Лавандея наконец даст волю слезам.

Брант стоял на берегу реки и в немом отчаянии смотрел на собственные следы, оставшиеся на песке. Да как же такое возможно? Он ведь прекрасно знает дорогу к поместью баронессы. Он сам приходил сюда не раз, и, без сомнений, нашел бы ее даже с закрытыми глазами.

Если бы только эта упрямая дорога каким-то непостижимым образом всякий раз не возвращала его назад.

Растреклятое колдовство, поглоти его бездна Геера.

Брант угрюмо уставился на заманчиво искрящуюся в лучах заходящего солнца поверхность воды и выдвинул челюсть.

Ну нет, не с тем человеком Лавандея связалась. Всего-то вторая неделя пошла, она ведь не думает в самом деле, что он сдастся так быстро? У него еще целая жизнь впереди, а жить теперь он собирается долго.

Пусть земные тропинки постоянно возвращают его назад, но река-то здесь одна. И заблудиться, плывя по течению, в ней попросту невозможно. А вот там, за двумя излучинами, скрывается та самая тихая заводь, где однажды он видел купающуюся Лавандею, а потом — если только это не очередные колдовские проделки — он разговаривал с настоящей водной девой.

С той самой, которая, если он не сошел с ума, каким-то удивительным образом приходилась матерью Лавандее.

Брант решительно скинул одежду, оставшись в одних исподних штанах, аккуратно сложил ее на берегу и вошел в теплую реку. Постоял немного по пояс в воде, а потом набрал полную грудь воздуха и поплыл, не выпуская из поля зрения старую иву, купавшую ветви у первой излучины.

Цель до смешного проста: первым делом добраться до этой ивы.

Пловец из него, конечно, такой себе. Но он плыл и плыл, упрямо загребая руками воду и барабаня по ней ногами. До ивы он все-таки добрался, но так запыхался, что вынужден был ухватиться за ветви и дать отдых задеревеневшим мышцам.

Отдышавшись немного, пошевелил ногой — и вздрогнул, когда голени коснулась рыбья чешуя.

Некстати вспомнились ночные посиделки у солдатских костров и побасенки о том, как мужики вылавливали из этой самой реки то сома в два человеческих роста, то щуку, способную заглотить взрослого человека целиком.

Что ж, следовало признать: ни рыбалку, ни речные купания Брант отчаянно не любил.

Он нехотя отпустил ветви, снова набрал воздуха и поплыл дальше. Что-то громко всплескивало позади него — поначалу он утешал себя мыслью, что это его собственные ноги, но плеск продолжался даже тогда, когда он переставал молотить ими по воде.

Нет, лучше не оборачиваться. А неуклонно держать в поле зрения ориентир второй излучины. А это…

…опять та самая ива?

Внутри вспыхнула отчаянная злость. Ну нет, кто бы ни играл с ним в эти дурацкие игры, ему так просто не победить.

И Брант удвоил усилия, стремясь побыстрее добраться до ивы, похожей на ту, от которой недавно отплыл, как две капли воды.

Или как два одинаковых дерева.

Ухватился за ветви и принялся хватать ртом воздух.

Рядом плеснуло.

— Ты дурак?

Брант вздрогнул и скосил глаза. Когда закатилось солнце, он и не заметил, но теперь, в сгущающихся сумерках, глаза определенно его подводили. Потому что он снова видел водную деву. Ту самую, длинноволосую, с голубовато-бледной кожей и темными провалами печальных глаз.