Книга Возьму злодейку в добрые руки, страница 89 – Светлана Бернадская

Настала его очередь непонимающе моргнуть.

— Ну… а как еще?

— Брант. Ты помнишь, что я тебе сказала? Я потеряла всю свою силу.

— Ну и что? — он пожал своими великолепными плечами, и Лавандея едва не взвыла от непреодолимого желания их потрогать. — А мне-то она зачем? Я люблю живую женщину, а не какую-то там силу.

— Женщину сомнительного происхождения. Я незаконнорожденная.

Он вскинул бровь.

— Но ты баронесса.

— Одно название. Ты видишь где-нибудь мое баронство? Хоть одну деревню заметил в Туманной заводи? Я, считай, нищенка. У меня нет никакого дохода, кроме скромной ренты, назначенной из казны ландграфом. Раньше мне хоть за воду заговоренную платили, а теперь…

— А теперь у нас есть мои земли, — перебил ее Брант. — Те самые, что когда-то должны были отойти мне в наследство. Там и деревни имеются, и доход какой-никакой капает. А если присовокупить к ним налог на рыболовлю в твоих водах…

— А тебя не смущает, что моя мать — речная нежить?

Брант озадаченно взъерошил и без того торчащие во все стороны кудри.

— Да как сказать… Так-то она вроде ничего. Не злая. Но… Как она… кхм… Ну… я имею в виду… что ты ведь вроде как человек?

Он густо покраснел.

Лавандея насмешливо хмыкнула.

— Не о том ты думаешь. Когда я родилась, она была женщиной из плоти и крови, потомственной баронессой Орфой. Наш дар передавался веками из поколения в поколение, вместе с Туманной заводью, от матери к старшей дочери. А нежитью она стала лишь после того, как утопилась.

Брант деликатно помолчал. Но недолго.

— А почему она утопилась?

На этот вопрос Лавандее отвечать совершенно не хотелось. Но, с другой стороны, раз уж он завел разговоры о браке, ему лучше знать о ней всю правду.

— Обычная история. Батюшку моего занесло в эти земли по каким-то хозяйственным делам, ну а матушка возьми и пригласи его в свой дом. Переночевать.

Брант смущенно потер нос, избегая смотреть ей в глаза.

— Всего раз?

— Может, и не раз. Может, и по взаимной любви. Но жениться на матушке ему никак было нельзя.

— Почему?

— Потому. Меня-то он сразу принял и признал. Но когда пришло время ему жениться на другой, матушка с горя сиганула в гиблую топь, передав мне свою силу.

Уголки губ Бранта огорченно опустились вниз.

— Какая грустная история. Ну, а батюшка твой…

— Что?

— Он-то хоть… жив?

— Жив. И вполне себе здравствует.

— А… у него можно будет испросить благословения?

Лавандея страдальчески закатила глаза.

— Вот далось тебе это благословение! Можешь считать, что оно у тебя уже есть.

Брант непонимающе вскинул брови.

— Это как?

— Письменно. Как раз вчера я получила от него послание о том, что его беспокойство о моем благополучии возросло.

«Мое терпение лопнуло, Лавандея».

— Он прослышал о моих некоторых затруднениях…

«Ты перешла границы в своих бесконечных капризах, возмутительных выходках и порочащем честь благородной леди поведении!»

— …и осознает, что одинокой женщине в отдаленной провинции может быть сложно самостоятельно вести дела.

«Старой деве на пороге тридцатилетия, прозябающей в этом болоте, не пристало воротить нос от каждого приличного жениха!»

— А потому счел необходимым дать мне добрый родительский совет: проявить дочернее послушание и выбрать себе в мужья человека, который придется мне по душе.

«Вот тебе мое последнее предупреждение, Лавандея: немедленно прекращай эту блажь с колдовством, интригами и междоусобными войнами и найди себе наконец мужика с трезвым умом, крепкими нервами и твердой рукой».