Книга Лаванда для императора 1, страница 118 – Ксения Никонова, Наталья Фирст

Сказала и осеклась. В этой жизни. У меня не осталось сомнений, что прошлые четыре жизни тоже случилось со мной, хоть я их и не помню. Почти. Сны о смерти ведь не считаются? Да?

Гарольд остановился, повернулся ко мне, заглянул в глаза.

— Ты удивительная, Тиана. Летать с тобой — счастье.

— Правда?

— Правда.

Он поцеловал меня — легко, невесомо. И мы вошли в храм.

* * *

Внутри было прохладно и сумрачно. Высокие своды уносились высоко вверх, теряясь там в смутном полумраке. Единственным источником света служили свечи, мерцающие в нишах вдоль стен. Воздух, тяжёлый древней магии и ладана, мешал дышать полной грудью. От практически осязаемого безмолвия закладывало уши.

Гарольд сжал мою руку, привлекая внимание.

— Тебе туда, — указал он с темную арку. — Я буду ждать здесь.

— Ты не пойдёшь со мной? — с испугом обернулась я к нему.

— Нет. Пророк принимает только тех, кто ищет правду. Я уже получил свои ответы.

Он нежно поцеловал мои пальцы и выпустил их из своей руки.

— Иди и ничего не бойся.

Меня легонько подтолкнули в спину.

Я сделала шаг, другой и пошла вперёд, подавив желание вернуться к дракону и сбежать. Подальше. На край света.

Хотя, куда бежать? Если у нашего света есть край, то он именно здесь.

Во тьму арки я шагнула с суматошно бьющимся сердцем и дрожащими губами. Все мысли было о том, чтобы не разреветься, не показать себя слабой.

За аркой меня ждал поворот во тьму и узкая дверь, которою удалось отыскать наощупь. За дверью — еще один коридор. Прямой, как стрела, неожиданно светлый и совершенно пустой.

Огромный зал открылся передо мной не сразу. Я долго шла по узкому коридору, где каменные стены хранили бесчисленные отпечатки судеб людей, проходивших здесь раньше.

Потом проход расширился, потолок поднялся, и я оказалась в круглом помещении без окон, без дверей, без выхода.

В центре зала стояла большая каменная чаша. В ней горел огонь. Не обычный, к которому я привыкла. Нет. Белый, почти прозрачный, живой. Он не согревал воздух, не пах дымом. От него исходило тепло иного рода — магическое, проникающее в души, выворачивающее их наизнанку.

Почему-то стало ясно, что в этом месте не получиться ни слукавить, ни солгать. Здесь можно говорить только правду. Даже самую неприятную.

* * *

— Подойди, дитя.

Голос пророка звучал отовсюду и ниоткуда. Я сделала робкий шаг и оказалась возле огня. Пламя лизало края каменной чаши, горело, не сжигая себя.

За огнём, скрестив ноги, сидел старец. Стало странно, как я не заметила его раньше. Или он появился сейчас? Не знаю.

Одежды его были белыми, как облака за стенами храма, а лицо… лица я не могла разглядеть. Оно словно состояло из света и тени, из неясных бликов. Облик менялся непрестанно, ускользал, путал сознание, стоило только попытаться всмотреться.

— Садись, Тиана Ферани, — сказал пророк. — Вопросов у тебя много. Времени мало.

Садится? Куда? Рядом не было ни стула ни скамьи.

Я чуть замешкалась и нерешительно опустилась на каменный пол напротив пророка. Пламя пульсировало между нами, билось, как настоящее сердце.

Пророк поднял руку, приказывая мне первой начинать разговор. Боги, что сказать?

Я тряхнула головой. Проговорила, надеясь, что все в конце концов сложится, как надо:

— Вы знаете, зачем я пришла?

— Знаю, — голос пророка был тихим, как шелест сухих листьев. — Ты хочешь узнать о снах. О тех, кого ты видела. И о том, почему ты их видела.