Книга Злодейка поневоле. Хозяйка заброшенной крепости, страница 140 – Адриана Вайс

— Что ж, Хелена, такое обещание тоже подойдет, — грустно улыбается он.

Он выдыхает, и его тело расслабляется, словно с плеч свалилась огромная гора.

— А теперь иди. У тебя наверняка куча работы.

Я киваю, не в силах больше сказать ни слова.

Разворачиваюсь и быстро выхожу из комнаты, пока он не увидел моих слез.

Уже в коридоре прикрываю за собой тяжелую дубовую дверь. Кольцо в ладони жжет кожу, словно маленькое раскаленное клеймо.

Я делаю глубокий вдох, пытаясь вытеснить из легких запах лекарств и скорби.

И встречаюсь взглядом с Кромом.

Кром стоит, прислонившись к противоположной стене, скрестив могучие руки на груди. Он не ушел. Он ждал.

На его лице нет привычной насмешки или злобы. Есть что-то другое: сосредоточенная, тяжелая задумчивость.

Мы не говорим ни слова. Но в этом молчании — целая буря. Он видит как я сжимаю один кулак, пряча что-то внутри. Чувствует исходящую от меня волну смешанных, подавленных эмоций: жалость, грусть, неподъемная ответственность. И в его глазах я читаю ответ.

Не сочувствие — для этого он слишком дик и горд. Но понимание. Признание того, что там, за дверью, его старая вражда обрела новые, куда более мрачные и сложные очертания.

Он кивает. Коротко и резко. И в этом кивке я читаю не «сочувствую», а, скорее, «держись».

И в этой немой поддержке я чувствую нечто незримое, что связывает нас. С Кромом мне не нужно притворяться сильной, он видит все что бушует внутри меня и он принимает это. Не пытается ни ущемлять, ни насмехаться.

— Работаем, — наконец, нарушаю я тишину. Голос звучит хрипло. — Патрули, укрепления, поиски. Ничего не меняется. Времени у нас в обрез.

Кром молча кивает.

Только он отталкивается от стены, как в конце коридора вдруг появляется маленькая фигурка.

Рэйк.

Я сразу напрягаюсь. Что-то не так.

Обычно он двигается стремительно, пружинисто, как и положено зверю. Но сейчас он бредет, шаркая ногами, опустив плечи. А его лицо…

У меня холодеет внутри.

Оно абсолютно пустое. Отрешенное.

— Рэйк? — я делаю шаг ему навстречу, и тревога впивается в сердце острыми когтями. — Малыш, что случилось? Ты нашел кого-то? Тебя обидели?

Он останавливается в шаге от меня. Поднимает голову.

Его золотистые глаза тусклые, как осенняя листва под дождем.

— Нет, — его голос звучит плоско, безжизненно. — Я никого не нашел. Я прочесал все что только можно было. Не по одному разу. И все равно пусто.

Я едва сдерживаю стон разочарования.

Снова ничего.

А время идет.

И не просто идет, оно несется галопом. Каждая минута промедления приближает нас к катастрофе.

Сектанты где-то здесь, они готовятся, чертят свои круги, а мы… мы топчемся на месте.

Но я не имею права показывать страх. Только не ему.

Я заставляю себя улыбнуться — мягко, ободряюще. Присаживаюсь перед ним, протягиваю руки, чтобы обнять.

— Эй, ну ты чего… — шепчу я, притягивая его к себе. — Не расстраивайся. Ты молодец. Ты сделал огромную работу. Мы обязательно найдем их. Попробуем завтра…

Рэйк вдруг напрягается в моих руках. И резко, грубо вырывается.

Я едва не падаю от неожиданности, ошарашенно глядя на него.

— Рэйк?

Он стоит передо мной, сжимая кулаки так, что костяшки белеют. Он дышит тяжело, прерывисто.

— Не будет никакого «завтра»! — вдруг рычит он, и его голос срывается.

Я растерянно моргаю, не понимая причин такой резкой перемены.