Книга Симфония мостовых на мою голову, страница 74 – Анна Рудианова

Давид понял, что надо срочно опять бежать в душ, а лучше сразу нырнуть в Неву и не всплывать.

Потянулся и тронул девушку за плечо.

Ира зевнула, вытягиваясь во всю длину, медленно заморгала и улыбнулась.

Ласково.

И Давид забыл, что хотел сказать. Что-то там было про завтрак и про благодарность, и про её отца.

Всё стало неважно.

Вот она перед ним, такая светлая, яркая, добрая.

Нереальная, ненастоящая.

Не бывает таких в нормальном мире.

Не должно быть.

Здравый смысл сигнализировал, что с Синицыной ему категорически нельзя общаться.

Но организму требовалась её улыбка, вот именно эта — не постоянная дружелюбная, которую Ирка дарила всем и каждому. А вот эта, только для него, только его, домашняя. Любящая?

— Привет, — сказали её губы.

«Убей её», — проскрежетала тьма у него в голове.

И Давида одним прыжком отнесло от девушки на полметра. Он приложился спиной к стеклянной створке древнего дореволюционного шкафа, дверь печально зазвенела.

Ирка недоумённо похлопала ресницами и села на диване.

Давид огляделся по сторонам, но не увидел нигде чёрной твари. В голове стучало, будто сейчас его собственный пульс проломит ему черепную коробку и выплеснется с кровью наружу.

«Да что ж за зайн такой сегодня повсеместный?!» — выругался Давид про себя. Поправил очки, съехавшие под самое основание переносицы. Маленькая трещина в правом стекле делила мир пополам.

И выдавил:

— Завтрак на столе, пойдём.

И, не дожидаясь хозяйки квартиры, сбежал уничтожать свою порцию. Ему не нравилась тонкая оправа этих очков, она скользила по носу, норовя упасть. Ужасно неудобная конструкция.

Ира пришла завтракать, как и была, в пижаме своей короткой. Каша прям поперёк горла встала.

Синицына не знает, что ли, о нормах морали? Ни она, ни её отец?

Странная озабоченная семейка!

— Приятного аппетита, — буркнул Давид, стараясь не смотреть в вырез тонюсенькой кофточки. Надо запретить Ирке на законодательном уровне носить такую одежду.

— Очень вкусно! — Синицына опять улыбнулась, заставив Давида замереть с не донесённой до рта ложкой.

Да что ж она такая весёлая с утра?!

Не понимает, какие у него проблемы?

Ну да. Это же не её проблемы. Она здесь вообще ни при чём, а он ей только жизнь своими монстрами портит.

Да и зря он вообще к ней приехал! Вспомнить только лицо таксиста, который так хотел отвезти его в больницу. А потом брезгливо будил у дома на Маяковского.

— Действительно вкусно, — в кухню прошёл отец Иры, поставил грязную тарелку в раковину, облизал ложку и кинул туда же. — Я уже несколько лет не ел кашу на завтрак.

Ира подскочила, обняла отца и спросила:

— Па, Дав поживёт у нас?

— А чё так? — мужчина выглядел неважно, грязные волосы были собраны в низкий хвост, часть свисала на лицо, глаза усталые, красные.

Его дочь по сравнению с ним светилась жизнерадостностью и энергией. Она беззаботно улыбалась:

— Ну так получилось. Он готовить умеет.

И как она только поняла, что Давид не хочет возвращаться домой? Она читает его мысли?

Михаил Дмитриевич хмыкнул:

— Ого как! Конечно! Он мне уже как родной!

— Пасиб, па! — она поднялась на цыпочках и чмокнула отца в щёку.

Давида неприятно кольнуло это действие. Это было ненормально, нельзя разрешать дочерям приводить незнакомых людей домой и оставлять там жить. И вообще надо больше заниматься ребёнком, а то она может в беду попасть. И вообще…