Книга Симфония мостовых на мою голову, страница 73 – Анна Рудианова

Почему у неё такие красивые глаза и такой безумно-сладкий запах? Слишком сладкий. Слишком яркий цвет волос. Слишком радостная и весёлая.

Такая неземная и райская.

Будто не из этого серого мира.

Давид просто не имеет права портить ей жизнь своими проблемами.

Да кто он такой вообще, чтобы набрасываться на неё?!

Она неприкосновенна.

Нельзя втягивать Иру в его безумие.

И вообще, отец точно не примет Синицыну в семью, ему же нужна еврейка с тремя высшими образованиями и проверенной родословной.

— О, мой халат, — сказали за шторкой.

Давид поперхнулся водой и проверил на всякий случай себя ниже пояса. Трусы он зря, конечно, снял перед душем. И забыл закрыться на шпингалет тоже зря.

— Свали, урод сраный! — прикрикнул Хворь на призрака. Пусть катится на все четыре стороны, туша неупокоенная! Сейчас вообще не до него.

— Утро доброе, — поздоровался с ним отец Иры.

— Здравствуйте… Михаил Дмитриевич, — имя всплыло в мозгу яркой вспышкой, заставив покраснеть даже пальцы на ногах. — Извините, это я не вам…

Лучше бы его скотина монстровская сожрала сразу всеми челюстями или в слюне своей утопила.

Стыдно-то как!

— Я зубы почищу? Можно? Не смущаю? — как ни в чём не бывало уточнил этот странный человек, копошась по своим делам за шторкой. Очень тоненькой шторкой с разноцветными глазастыми рыбами. Всеми как одна похожими на Ирку. Может быть, из-за яркости, или огромных глаз, или фиолетовых плавников. Или из-за нелепых мультяшных улыбочек. Только в семье у Синицыных могли завестись такие шторы. Двинуться страшно.

Так Давид и стоял под хлещущими струями душа, прикрывая самое драгоценное ладошками.

Даже вздохнуть боялся.

— Долго не мойся, в бойлере горячая вода заканчивается, — напутствовал его отец Иры, перед тем как покинуть, наконец, ванную комнату.

Давид обессиленно сполз по стеночке на дно ванной и зашипел от боли.

Рана на рёбрах открылась и кровоточила, окрашивая воду в противный красный цвет.

Вопросы так и сыпались из головы, словно набег тараканов на грязную кухню.

Зачем настоящей матери Давида было убивать студентку универа? Почему она не могла убить заодно и его отца? Поленилась? Оставила работу для сына?!

Давид стукнул кулаком по кафелю.

Выругался.

Вот зайн!

Даже не привести волосы в порядок, расчёска осталась дома, а пользоваться чужой он бы не рискнул. У Синицыных наверняка перхоть от дешёвого шампуня.

Давид вгляделся в зеркало и выругался опять. Призрак скалился за его спиной, повторял его движения и даже смотрел таким же злым взглядом.

Сейчас бы пару таблеток, да все смыты в унитаз.

Как знал, что не сможет устоять.

* * *

На завтрак Давид приготовил овсяную кашу. Хотел блинчики сделать, да не нашёл молока.

Он разберётся и с биологической матерью, и с отцом, и с Иркой.

Хлопоты на кухне привели мысли в порядок, кожа перестала краснеть, а уши дымиться. Он нашёл постиранную, почти сухую одежду на сушилке в углу, натянул на себя штаны и рубашку. Влажные, с пятнами не отстиравшейся крови. Но это было лучше, чем щеголять в чужом халате.

Давид сглотнул, увидев, насколько тесный этот диван, на которым они с Ирой провели ночь.

Синицына спала на спине, растянувшись поперёк, раскрылась, скомканное одеяло валялось на полу. Коротенькая кофточка пижамы задралась, открывая плоский белый живот с впалым овальным пупком идеальной формы. Синие шортики едва доходили до бёдер.