Книга Грехи отцов. За ревность и верность, страница 144 – Анна Христолюбова

— Но почему ты не рассказал мне всего этого раньше? — Филипп был так потрясён, что голос не слушался его, вместо слов раздался жалкий шёпот.

— Сперва я не знал её имени, не знал, что она замужем. Это правда, не удивляйся. Всё случилось так внезапно, и, оказавшись с ней в постели, мне уж было неловко спрашивать её имя. Скудоумный дурень! Уж это одно должно́ было мне объяснить, что она не относится серьёзно к тому, что между нами было. Для неё это лишь приключение, горячащее кровь. Любовь восторженного мальчишки — это так забавно, так мило, так пикантно!

И Алексей выругался, зло и чётко выговаривая слова. Филипп потрясенно смотрел на него — ещё ни разу он не слышал от друга сквернословия.

— Я узнал её, когда вместе с Владимиром в первый раз приехал к тебе в образе Алексея Бекетова. Ты не представляешь, что я испытал, увидев её перед собой лицом к лицу! Той же ночью я выбрался из окна, сел на коня и прискакал в ваше поместье. Забрался в дом, тайно, точно вор, проник в её комнату. Я стоял возле постели, она спала, такая прекрасная, невинная, юная, как Геба, а я боролся с собой: наброситься и задушить её своими руками или покрыть поцелуями её тело… Я не сделал ни того ни другого, просто вышел, как вошёл, и вернулся назад. 90

— Ты всё ещё любишь её? — Филипп глядел во все глаза.

— Нет. Я переболел ей, как оспой. Только шрамы остались не на лице, а в душе. Говорят, кто болел оспой, уж больше не заболеет, так что я навеки излечился от чувств к этой женщине.

Вскочив, Филипп заметался по комнате.

— Господи, мне кажется, я сойду нынче с ума! Неужто всё это правда?.. Как же так… Она так любит отца, так хочет исцелить его от душевного упадка, так мечтает родить ребёнка, чтобы он перестал помышлять о смерти… Мне так жалко её было… Сердце разрывалось смотреть, как она страдает. Я едва не изменил с ней Елене… И что же, всё это — ложь?!

— Она хочет родить ребёнка, понимая, что ты главный наследник отцовского состояния. Более того, ребёнок ей нужен любой ценой, именно потому она и пыталась тебя соблазнить. Ведь родись у неё ребёнок, жизнь её будет обеспечена при любом завещании. Даже если бы отец всё отписал тебе, неужто ты оставил бы кровное дитя? Ты сам не понимаешь, из какой западни тебе удалось выскользнуть без потерь. Если бы ты тогда допустил слабость, ты разрушил бы жизнь и себе, и Елене.

— Нет, Алёш, я всё-таки не могу поверить… Это какая-то ужасная мистификация. Она умоляла не вызывать барона, на коленях стояла, плакала, твердила, что отец не переживёт. Она даже в монастырь собиралась…

— И какие чувства ты при этом испытывал?

— Желание как можно скорее убить мерзавца!

— Ну вот видишь, она очень грамотно направила тебя по тому пути, что был ей всего выгоднее. Умная женщина.

Филипп потерянно молчал. В третий раз за этот день он испытывал потрясение.

— И ещё. Я не говорил тебе. Это барон фон Ропп написал донос на моего отца. Так что убить его — моя самая заветная мечта… Но сейчас сие невозможно. Я слыл лучшим фехтовальщиком в академии и, вызвав барона, был уверен в победе, но он разделался со мной, как со школяром малолетним. Ни тебе, ни мне его нынче не одолеть… Я предлагаю на время забыть про барона. — Алексей устало потёр глаза. — Мы должны научиться владеть шпагой не уязвляемо. Предлагаю нанять фехтмейстера и заниматься вместе.