Книга Грехи отцов. За ревность и верность, страница 146 – Анна Христолюбова

— Ну, господа, приступим! Для начала поглядим, на что вы способны, — весело сказал француз, когда компания расположилась на хорошо утоптанной площадке заднего двора. — Кто первый?

Владимир вынул шпагу из ножен и встал в позицию. Дилье грациозно отсалютовал ему и ринулся в атаку. Через двадцать секунд клинок графа вылетел у него из руки.

На место Владимира заступил Филипп. Он продержался и того меньше.

— Господа! Кто учил вас обращаться со шпагой? Трактирщик? — воскликнул темпераментный галл. — Всякий дворянин должен уметь защитить этим клинком свою жизнь и свою честь! Честь дворянина на кончике его шпаги, помните об этом!

Алексей продержался почти минуту.

— Недурно! — похвалил Дилье и в следующий миг неуловимым движением выбил клинок из руки.

— Стало быть, так, господа, — подытожил француз, — учиться придётся всему: и стоять, и двигаться, и держать оружие. Когда вы сможете продержаться против меня хотя бы пять минут, я буду спокоен за ваши жизни! Начнём?

И они начали…

При всей лёгкости характера де Дилье оказался чрезвычайно строгим учителем. Поблажки, даже малейшей, «школярам» не давал и гонял до седьмого пота. Молодые люди буквально падали от усталости, а Дилье был всё так же свеж и деятелен.

— Не опускайте локоть, месье, — кричал он весело. — Держите руку! Нет! Не зажимайте плечо!

— Стойка должна быть расслабленной, — учил он. — Движения мягкими, как у кошки. Не натужьте спину! Нет! Не так! Теперь вы развалились и при внезапной атаке не успеете собраться. Вуаля! — Молниеносное, как бросок кобры, почти неуловимое глазом движение — и кончик шпаги ширкал по кожаному нагруднику. — Туше! Вы убиты, сударь!

Дилье заставлял друзей биться друг с другом по очереди, каждого с собою, и всех троих против него одного, причём неизменно выходил из такого поединка победителем.

Он был ловок, гибок и грациозен, напоминая юркого хищного зверька — ласку или горностая.

— Движения при фехтовании сродни движениям танца, — говорил он. — Двигайтесь легче, изящнее! Танцуйте! Сударь! Да разве так танцуют?! Вы же затопчете даму! И будьте веселы! Лучше умереть с улыбкой на лице, чем с унылой миной или, того хуже, с выражением ужаса!

На передышку давал не более получаса, а есть не разрешал вовсе.

— Если вам предстоит сложный поединок, поститесь — перед боем нельзя тратить силы на еду и занятия любовью, это расслабляет и мешает собраться.

Теперь Филипп уезжал из дому с рассветом, а возвращался около полуночи. Иногда и вовсе не возвращался, оставаясь ночевать у графа, поскольку не было сил не то что куда-то ехать, а даже просто раздеться. Он падал на кровать прямо в пропитанной по́том рубахе и засыпал мгновенно, даже не чувствуя, как Данила, скорбно вздыхая, стягивал с него сапоги.

Наутро поднимался, охая и причитая на манер Данилы, и еле живой выползал к завтраку. Покрытое синяками, несмотря на кожаный нагрудник, натруженное тело болело нещадно, и Филиппу казалось, что не то что стать в позитуру, но даже просто привести себя в вертикальное положение ему не удастся.

После завтрака Дилье проводил уроки «каллиграфии» — ставил учеников в стойку и принуждал раз по двести рисовать в воздухе кончиком шпаги свой вензель. При этом должна была двигаться только кисть, а всё остальное тело оставаться неподвижным, но вместе с тем расслабленным, а не зажатым. Пожалуй, экзерсис сей был самым трудным во всём учебном процессе.