Книга Грехи отцов. За ревность и верность, страница 148 – Анна Христолюбова

* * *

И вновь начались тренировки, стойки, упражнения, вензеля. Болевшие, натруженные мышцы, занятия до седьмого пота, до звона в ушах, дрожания коленок и жёлтых сполохов перед глазами.

В круговерти тренировочных будней дни мелькали, как стёклышки калейдоскопа. И хотя порой друзьям некогда было даже поговорить, Владимир не раз и не два вдруг думал о Соне.

За месяцы, прошедшие с Купалина дня, он не вспомнил о ней ни разу. По характеру весёлый и легкомысленный, Владимир отнёсся к происшедшему на Чёрно-озере, как к приятному приключению, не придав эпизоду ни малейшего значения.

Но после встречи в лесу мысли его отчего-то вновь и вновь возвращались к красавице-крестьянке, и Владимир с удивлением понимал, что хочет видеть девушку.

Однажды вечером он застал Филиппа с пером в руке и, подступив с расспросами, выяснил, что тот пишет Элен. Данила должен был отвезти письмо в условленное место, куда от барышни придёт человек и заберёт его.

Предположив, что человеком этим будет Соня, Владимир, сам себе изумляясь, вызвался послужить письмоносцем вместо Данилы, чем немало озадачил друга. Впрочем, деликатный князь ничего выпытывать не стал, лишь взглянул вопросительно. Владимир предпочёл взгляда не заметить.

К почтовому тополю он приехал затемно. Опустив послание в дупляное жерло, укрылся среди деревьев и стал ждать.

Дожидаться пришлось долго, и Владимир уже порядком задрог, когда на дороге показалась тёмная женская фигура. Женщина остановилась возле дерева, огляделась по сторонам и достала из отверстия письмо князя Порецкого.

Из своих кустов Владимир не видел её лица, скрытого платком и шагнул из зарослей навстречу. Испуганно ахнув, она попятилась.

— Соня! — От непонятного волнения призыв прозвучал хрипло и слишком громко для ночного леса.

— Кто здесь? — Голосок девушки дрожал, Владимир узнал его сразу.

— Сонечка, не бойся, — он уже овладел своими эмоциями, и речь его зазвучала, как обычно, — это Владимир.

— Здравствуйте, барин. — Ему послышались одновременно волнение и облегчение. — Вы напугали меня.

— Прости. — Владимир приблизился и взял её за руку.

— Зачем вы здесь? — Он видел лишь блестевшие в темноте большие глаза, но не мог разглядеть выражение лица.

— С тобой повидаться.

— На что, барин? — Голос Сони стал ровным и каким-то бесцветным.

— Захотелось. — Он обнял её за плечи и попытался притянуть к себе.

Соня упёрлась ладонями ему в грудь и опустила голову:

— Оставьте, барин, ни к чему это…

Владимир разомкнул руки и проговорил грустно:

— Ты изменилась, Соня…

— Да, барин.

Ему показалось, она хотела сказать что-то, но не стала, только вздохнула и отвернулась.

— Мне идти надобно… Барышни дожидаются.

— Дозволь, я провожу тебя. — Владимир коснулся рукой её лица, осторожно провёл по щеке.

— Вольному — воля и мир вокруг. — Голос звучал печально.

Они молча дошли до заднего крыльца, остановились возле двери.

— Я хочу увидеть тебя снова. — Владимир, которому вдруг стало очень холодно, старался унять дрожь, но зубы предательски постукивали.

Соня грустно вздохнула, губы дрогнули:

— На что вам, барин? Нешто у вас своих девок нет? Пошто я вам сдалась?

— Не знаю, — признался он честно. — А только вспоминаю тебя постоянно, — и, не удержавшись, зябко поёжился.

Она заметила его движение.