Онлайн книга «Грехи отцов. За ревность и верность»
|
— Но что же мне делать, господа! — Филипп застонал и рухнул на ближайший стул. — Для начала успокоиться, — хладнокровно предложил Владимир. — Уже поздно. Я прикажу постелить тебе в твоей комнате. А завтра на холодную голову всё обсудим и обдумаем. Полчаса спустя Филипп без сна лежал в кровати. Что же делать? Как жить дальше, если он не отомстит за оскорбление, что барон нанёс отцу и его жене? Бедная! Как же ей пришлось мучиться! Ведь она и поделиться своей бедой ни с кем не могла… Даже если бы честь отца не имела для него значения, он должен был бы помочь ей… Он её друг. Единственный, кто может защитить. В памяти встало лицо Елены, каким Филипп видел его тогда, у своей постели — бледное, с тенями в подглазьях. Глаза на осунувшемся лице кажутся огромными. В них страх, отчаяние и безумная надежда. Филипп застонал. Получается, для того чтобы спасти друга, каковым он почитал Марию Платоновну, он должен принести в жертву счастье, а возможно, и жизнь любящей его женщины… Что же делать, Господи! Тихо скрипнула дверь. Филипп вскинулся навстречу. На пороге со свечой в руке стоял Алексей. — Не спишь? Так я и думал… Он подошёл, поставил свечу на столик возле кровати, придвинул кресло и сел. — Не хочешь объяснить, что стряслось? — Прости, Алёш… Я не волен… — Тогда я тебе расскажу. Ты узнал, что жена твоего отца изменяет ему с бароном фон Роппом? Я прав? Филипп вытаращил глаза: — Откуда ты… — И ты решил с ней объясниться. Что она тебе сказала? Что барон принудил её к любодейству шантажом? — Да. У него есть бумага — опросный лист или что-то в этом роде. В ней… — Филипп замялся. — Прости, Алёша… в ней признание твоего отца. Фёдор Романович признаёт своё участие в комплоте и называет сообщников. В числе коих мой отец. Алексей побледнел: — Это ложь! Отец не мог оболгать ни в чём не повинного человека, он был безупречно порядочен. — Пусть так… Я теперь не об этом… барон показал ей какую-то бумагу и сказал, что это — то самое свидетельство, и если она не станет его любовницей, он погубит отца! Я должен уничтожить этого мерзавца! — Филипп, я понимаю твои чувства и разделяю их в полной мере, ты вызовешь барона, но не теперь. Ты должен повременить. Филипп яростно саданул кулаком по спинке кровати. — Я не могу временить! Он принуждает её спать с ним, он мучает её! Как я могу ждать, Алексей?! Тот тяжко вздохнул: — Ей ничто не угрожает, не переживай. Я не рассказывал тебе о своей дуэли, почитая непорядочным разглашать подобные обстоятельства. Честь дамы и всё такое… — О чём ты? Алексей сжал зубы, под кожей заходили желваки. — Барон не понуждал ни к чему княгиню. Он её давний и вполне добровольный галант. И если ты находишь это поводом для дуэли, тебе придётся вызвать и меня тоже. — Что ты хочешь сказать? — Во рту у Филиппа пересохло, и он облизнул губы, глядя на Алексея с ужасом. Тот в глаза не смотрел. — Я тоже был возлюбленным этой дамы. Не стану пересказывать подробностей, вряд ли тебе будет приятно их услышать. Я очень её любил, Филипп… Когда отец узнал об этом, мы с ним крепко повздорили. Он требовал, чтобы я прекратил всякие отношения с ней. Даже пригрозил, что сделает всё, от него зависящее, чтобы вместо Петербурга я отправился служить куда-нибудь к чёрту промеж рогов. Мы расстались в ссоре, и больше я его не видел. Отец говорил, что она лишь развлекается со мной, что галантов у неё батальон. Я не поверил, но спустя несколько дней смог убедиться в его совершенной правоте. Когда, потеряв голову от разлуки, я сбежал из академии и явился на маскарад, то нашёл её в объятиях барона. Я вызвал его на дуэль. Прочее ты знаешь… |