Книга Кавказский папа по(не)воле, или Двойняшки для Марьяшки, страница 2 – Лена Харт

"Мурад,

Ты, возможно, меня не помнишь. Мы встречались семь лет назад, пара ночей, ничего особенного для тебя.

Это Артур и Амина. Твои дети. Я больше не могу их защитить. Мне нужно исчезнуть. Если я останусь, он найдёт нас всех.

Прости, что так. Прости за всё. Я не знала, к кому ещё обратиться. Ты единственный, кому я могу их доверить.

Позаботься о них. Пожалуйста.

Залина"

Перечитываю записку. Ещё раз. И ещё. Буквы прыгают перед глазами, сливаясь в бессмысленное пятно. Кровь шумит в ушах, заглушая перфораторы в голове.

Залина. Залина. Пытаюсь выудить из памяти это имя. Семь лет назад. Владикавказ? Москва? Питер? Сколько их было, этих ночей, этих женщин, этих имён, которые я забывал к утру?

— Это какая-то шутка, — слышу собственный голос со стороны. — Розыгрыш. Кто вас подослал?

Девочка за спиной брата всхлипывает. Мальчик стискивает челюсти, и между его бровей залегает такая же упрямая складка, которую я каждое утро ненавижу в собственном отражении.

Сердце пропускает удар. Потом ещё один.

— Мама не шутила, — говорит он. — Она плакала, когда писала.

Мой взгляд невольно задерживается на его лице, изучая хищный разрез глаз, волевую линию подбородка и упрямую складку, пролегшую между бровей.…

Нет. Нет, нет, нет.

— Подождите здесь.

Бросаюсь к лифту. Жму на кнопку. Слишком долго. К чёрту. Лестница. Перепрыгиваю через ступеньки, влетаю в холл первого этажа. Консьерж, ветеран службы, даже не вскакивает, лишь приподнимает бровь.

— Мурад Расулович, что…

— Машина! Только что! Кто привёз детей? Женщина? Такси?

— Какие дети? — он смотрит на меня с искренним недоумением. — Я не видел никакой машины. Тишина с самой ночи.

Выбегаю на улицу. Утренний воздух обжигает голую грудь. Холод пробирает до костей. Оглядываюсь. Пусто. Ни одной машины у подъезда. Только дворник в оранжевой жилетке и пара ранних бегунов в парке напротив.

За поворотом мелькает что-то тёмное. Синее? Чёрное? Хвост уезжающего такси?

Босые ноги с громким шлёпаньем ударяются о холодный асфальт, острые камни больно впиваются в ступни. Заворачиваю за угол и замираю: передо мной тянется длинная, пустынная улица, окутанная тишиной и безмолвием..

Исчезла, как призрак.

Упираюсь ладонями в колени, пытаясь отдышаться. Сердце колотится так, что рёбра трещат. И дело не в беге.

Твои дети.

Эти два слова бьют в голову снова и снова.

Твои дети.

Медленно иду обратно. Консьерж провожает меня взглядом, полным профессионального сочувствия к богачам с похмельными причудами. Я с ним даже согласен.

Поднимаюсь по лестнице. Каждая ступенька как восхождение на Эверест.

Дверь в квартиру по-прежнему открыта. Двое детей стоят на пороге. Они не сдвинулись с места. Ждут.

Мальчик — Артур? — смотрит на меня. В его глазах нет детской наивности. Там что-то слишком взрослое для шестилетки.

— Ты не смог её догнать, — говорит он.

Молча киваю головой.

Девочка снова всхлипывает. Звук тихий, сдавленный, будто она изо всех сил старается не плакать.

— Ты правда наш папа?

Вопрос Артура бьёт под дых.

— Мама показывала твоё фото, — продолжает он, и я вижу, как дрожит его нижняя губа, хотя он изо всех сил старается выглядеть храбрым. — На телефоне. Говорила, что ты сильный и ты нас защитишь.

Не могу дышать.

— У нас теперь будет дом?

Маленькая девочка по имени Амина робко выглядывает из-за плеча брата, её тонкий голосок звучит так хрупко и нежно, словно паутинка, готовая порваться от малейшего дуновения ветра. В огромных карих глазах, до боли напоминающих мои собственные, которые я каждый день вижу в зеркале, отражается такая беззащитная надежда, что я невольно ощущаю, как земля уходит у меня из-под ног.