Книга Кавказский папа по(не)воле, или Двойняшки для Марьяшки, страница 86 – Лена Харт

— Мы не будем есть ваши хачапури! — почти визжит Тамара Григорьевна, отступая и упираясь спиной в стену. — Это… это воспрепятствование служебной деятельности!

Патимат переключает прицел на её напарника. Молодой пристав Валерий, худой как велосипедная спица, сглатывает с таким звуком, будто проглатывает теннисный мяч. Его взгляд прикован к золотистой сырной корочке с отчаянием человека, увидевшего последнюю еду на Земле.

— Сынок, — Патимат наступает на него с тарелкой наперевес, — тебя дома не кормят? Посмотри на себя! На такой работе надо силу иметь! Вот съешь пирожок, и сразу служебный долг по-другому исполнится!

Она оценивающе оглядывает его тощую фигуру и качает головой с материнским сокрушением.

— У нас в горах таких за месяц откармливают! Иди сюда, сейчас чаем напою, плед принесу. В коридоре же сквозняк! Простудишься ещё, кто потом детей изымать будет?

Давлюсь смехом, пряча лицо за спиной Мурада.

Вот как выглядят переговоры на Кавказе. Никаких корпоративных меморандумов и официальных писем. Только хачапури, материнская забота и стратегическое использование чувства вины. Надо взять на заметку для следующей встречи с поставщиками. Один пирожок с картошкой заменяет три раунда ценовых переговоров.

Валерий протягивает руку к тарелке. Его пальцы уже почти касаются румяного бока пирога.

— ВАЛЕРИЙ! — рычит Тамара Григорьевна.

Рука застывает в воздухе, дрожа от внутренней борьбы долга и голода.

— Но, Тамара Григорьевна, мы с шести утра на ногах… — жалобно тянет он. — И завтрака не было…

— А вот инжирное варенье! — Патимат ставит хачапури на комод и вытаскивает откуда-то из глубин прихожей банку. — Для ума полезно! Мысли яснее, правильные решения быстрее принимаются!

— Гражданка! — Тамара Григорьевна хватается за последние остатки служебного достоинства. — Ваши действия могут быть квалифицированы по статье 330 Уголовного кодекса Российской Федерации как самоуправство!

— Какое самоуправство, дочка? — искренне изумляется Патимат. — Я витамины предлагаю! У нас на Кавказе, если гость с порога не поел, хозяин покрывает себя вечным позором! Вы хотите, чтобы я жила с позором? Чтобы мои внуки стыдились своей бабушки?

Она протягивает тарелку ещё ближе. Аромат топлёного масла и сулугуни сгущается до такой плотности, что впору выдавать противогазы. Прихожая превращается в камеру гастрономических пыток.

Мурад стоит рядом со мной, скрестив руки на груди, и наблюдает за представлением с невозмутимостью римского императора на гладиаторских боях. Уголок его рта едва заметно подрагивает. Он наслаждается каждой секундой этого противостояния.

Зрелище в Колизее, и я точно знаю, за какого гладиатора он болеет. Точно не за закон.

— Напоминаю, что за отказ от содействия… — договорить Тамаре Григорьевне не даёт мягкий рокот подъехавшего автомобиля.

Все головы поворачиваются к двери.

Через мгновение на пороге появляется Анна Сергеевна, не прекращая говорить по телефону. Она рассекает загустевший от хачапури воздух прихожей.

— …и если ваш клиент не примет досудебное соглашение в течение часа, я пущу по миру его самого, его бизнес и его чихуахуа. Да, именно так. Всё, целую, — бросает телефон в сумку из крокодиловой кожи и только потом переводит ледяной взгляд серых глаз на приставов.