Книга Кавказский папа по(не)воле, или Двойняшки для Марьяшки, страница 85 – Лена Харт

— Что значит «нет»? — женщина начинает терять терпение. — Вы препятствуете исполнению судебного решения. Это уголовно наказуемо.

— А врываться в частный дом утром и пытаться похитить детей как наказывается? Я не отдам вам детей, пока не приедет мой адвокат. Она уже в пути.

— Мы не будем ждать!

— Будете.

И в этот момент из-за спины Мурада появляется Патимат. Она выплывает, как ледокол, несокрушимая и величественная в своём домашнем халате и с полотенцем на плече.

— Что здесь происходит? Мурад, сынок, кто эти люди? Почему они кричат?

— Это из службы доставки, мама, — не моргнув глазом, отвечает Мурад. — Ошиблись адресом.

— Как ошиблись? — Патимат переводит свой взгляд на приставов. Окидывает их с головы до ног таким взглядом, что они, кажется, съёживаются. — Вай, бедные! С самого утра на ногах, наверное. Уставшие какие. А вы завтракали? Девочка, ты чего такая бледная? Тебя муж не кормит?

Строгая женщина ошарашенно хлопает глазами.

— Я не... Мы при исполнении!

— При каком ещё исполнении? — Патимат всплёскивает руками. — Человек должен сначала поесть! Нельзя работать на голодный желудок, это все знают! А ну-ка, заходите! У меня хачапури свежие! С сыром! И чай горячий!

Она пытается втащить их в дом, но женщина-пристав отшатывается.

— Нам нельзя! Мы на службе!

— На какой такой службе запрещено есть? Это что, тюрьма у вас? — не унимается Патимат. — Ничего не знаю! Вы пришли в мой дом, значит, вы мои гости. А гостя на Кавказе сначала кормят, а потом спрашивают, зачем пришёл! Мурад, подвинься, дай людям пройти!

Мурад с каменным лицом делает шаг в сторону. Патимат практически силой затаскивает ошарашенных приставов в прихожую.

— Вот, садитесь сюда, — она указывает на банкетку. — А лучше на кухню! Там удобнее! Я вам сейчас сыр нарежу, домашний, сама делала! И варенье инжирное! Пальчики оближете!

Приставы переглядываются. В их взглядах полное недоумение. Они готовились к скандалу, к сопротивлению, к слезам, но точно не готовились к кавказскому гостеприимству в его самой агрессивной форме.

Мужчина-пристав, кажется, готов сдаться. При виде хачапури его скучающее лицо оживляется, но женщина держится.

— Мы не будем есть ваши хачапури! Мы требуем выдать нам детей!

— Каких детей? — Патимат делает удивлённое лицо. — Нет у нас никаких детей. Одни взрослые. Уставшие, голодные взрослые. Вот вы, например. Выглядите измученной. Точно нужно поесть.

Прячась за широкой спиной Мурада, я едва сдерживаю приступ истерического смеха. Гениальность плана очевидна: пока наши незваные гости будут отчаянно пытаться спастись от бронебойного гостеприимства Патимат и её горячих хачапури, Анна Сергеевна гарантированно успеет до нас добраться.

Мурад ловит мой взгляд и незаметно подмигивает. В его карих глазах уже вовсю пляшет озорной огонёк азарта, не оставляя никаких сомнений: теперь мы действуем как единая команда и готовы до последнего бороться за нашу сплочённую семью.

Ну что ж, Осипов. Ты объявил войну не просто бизнесмену. Ты объявил войну кавказской семье. А это, как говорится, совсем другая история.

МАРЬЯМ

Наступление Патимат на отдельно взятый отряд судебных приставов входит в решающую фазу. Женщина-пристав, которую, зовут Тамара Григорьевна «Я-вас-всех-посажу», отбивается от тарелки с дымящимся хачапури, как крестоносец от вражеского штандарта.