Онлайн книга «Турецкая (не)сказка для русской Золушки»
|
Я медленно, боясь разрушить наваждение, оборачиваюсь. Он стоит в десяти шагах… Весь мокрый, без зонта, в расстегнутом пальто, которое хлопает на ветру, как крылья раненой птицы. Черные волосы прилипли ко лбу, глаза блестят в серых сумерках лихорадочным, диким светом. Он смотрит на меня так, будто я — призрак. Будто я — мираж, который сейчас растает в этом безумном ливне… Время лопается, как мыльный пузырь. Вокруг нас все еще воет стихия, волны с грохотом разбиваются о набережную, но я слышу только, как кровь шумит в ушах. Между нами только дождь. Только этот бешеный ритм города. Я делаю шаг к нему. Под ногами лужи, но плевать… Я и так насквозь мокрая… Второй. Третий. Мы сходимся, как сходятся два течения в этом проливе — в водовороте, который сильнее любой стихии. Я поднимаю руку и кладу ему на грудь, туда, где под мокрой тканью бешено колотится его сердце. Его глаза вспыхивают. В них такая боль, такая надежда и такая любовь, что у меня подкашиваются колени. — Я думал, ты мираж, — его голос хриплый, сломанный… Он смотрит на меня. Долго, словно бы и правда боится, что я рассеюсь… Так, будто видит впервые. А потом делает то, что может сделать только истинный сын этого города — он прижимает меня к себе так крепко, что трещат ребра, и целует… Это не поцелуй. Это клятва. Соленая от дождя и моря, дикая от ветра, неистовая, как этот шторм… Мы стоим посреди разъяренной стихии, двое сумасшедших, и целуемся так, будто за нами край света. И, может быть, так оно и есть… Он отрывается от моих губ, тяжело дыша, и обводит взглядом набережную, чаек, мечущихся в небе, темную, кипящую воду. Потом снова смотрит на меня. — Я хочу тебя в этом городе, Мария, — говорит он, и в его голосе сталь. Не просьба. Не мольба. Приказ судьбы. — Навсегда. Я хочу, чтобы ты стала частью этого мира… — Я уже, — шепчу я, проводя пальцами по его мокрой щеке. — Я стала ею в тот момент, когда впервые увидела тебя… Прыщавым толстым подростком, но с такими глазами, что даже во сне только они были передо мной… Мы оба замираем в этом нелепом, на самом искреннем на свете признании. Не только он меня любил. И я его любила… Да, я долго думала и поняла! Я поняла то, на что намекал отец! Почему возил в Турцию, почему поощрял… Он видел… — Когда-то в порыве дикой неразделенной любви я, глупец, сказал тебе, что назову тебе твою цену, Мария. Я готов назвать. Твоя цена — этот мир. Твоя цена — моя жизнь. Твоя цена — все богатства и радости этого мира. Я всем этим готоа заплатить, только чтобы ты никогда не рассеялась больше, мой прекрасный северный мираж с волосами цвета белого пепла… На моем сердце… Безнадежно обугленном сердце нелепого влюбленного… Босфор ревет за нашими спинами, освящая этот союз. Дождь хлещет, смывая все сомнения, всю ложь, все тени прошлого. Остаемся только мы. И сердце города, бьющееся в унисон с нашими… Эпилог Спустя полгода Белек. Наш отель. Наш личный рай на земле. Солнце уже вовсю заливает просторную кухню-гостиную, отражается от белоснежных поверхностей и играет зайчиками на полированном мраморе острова кухни, одного из самых любимых мест в этом доме. За огромным панорамным окном шумит море — ласковое, бирюзовое, совсем не то, что бесновалось в Стамбуле в день, когда я вернулась. |