Онлайн книга «Турецкая (не)сказка для русской Золушки»
|
Оно наказывало меня, ругало за то, что уехало. Но потом успокоилось и приняло. Когда вечером после того, как мы занялись диким, страстным сексом — примирением, город утопал в солнечных лучах… Я стою у плиты в одной его огромной футболке, которая сползает с плеча, и пытаюсь одновременно следить за омлетом, резать помидоры и не спалить тосты. Волосы кое-как собраны в небрежный пучок, на ногах мои любимые шлепки, на губах — глупая, счастливая улыбка… Кофе заварился. Чайные розы, которые он каждое утро ставит в вазу, благоухают на подоконнике. Идеальное утро. Наше идеальное утро… Слышу, как хлопает входная дверь. — Я вернулся, Пепелина! Голос низкий, довольный, чуть запыхавшийся после пробежки. Сердце привычно делает кульбит, хотя, кажется, пора бы уже привыкнуть. Кемаль атлетически сложен и просто с ума сходит от спорта. Намного сильнее, чем я… А его тело — мой личный наркотик… Он входит на кухню — весь такой свежий, влажный после душа, в спортивных штанах, низко сидящих на бедрах, и с голым торсом, с которого еще не до конца стерлась влага. Волосы взъерошены, глаза блестят. Кемаль подходит сзади, и я физически чувствую, как воздух вокруг становится плотнее… — Чем это так вкусно пахнет? — шепчет он, утыкаясь носом мне в макушку, вдыхая запах волос, а потом его губы находят ложбинку за ухом — мое самое слабое место. — Завтраком, — мурлычу я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, но от его близости подкашиваются колени. — Если ты сейчас же не отстанешь, омлет подгорит… — Пусть подгорает, — его руки ложатся мне на талию, пальцы забираются под край футболки, гладят горячую кожу. — Я хочу есть другое… — Кемаль! — я смеюсь и пытаюсь увернуться от его губ, которые уже переключились на шею. — Спортсмен, блин. Тебе нужно восстанавливать белки! — Я восстанавливаю, — его голос становится ниже, руки наглеют, прижимая меня к себе спиной. Я чувствую, как напряжены его мышцы, как бьется его сердце где-то между моих лопаток. — Самый лучший белок. Прямо здесь. Сейчас… — Омлет… — пищит моя совесть, но тело уже предает меня, выгибаясь ему навстречу. Он разворачивает меня к себе. Одним движением усаживает на мраморный остров, прямо рядом с разделочной доской и помидорами. Раздвигает мои колени, втискиваясь между ними. Его глаза темные, с расширенными зрачками, смотрят с такой голодной нежностью, что у меня перехватывает дыхание. — Ты самая красивая, — шепчет он, проводя пальцем по моей ключице. — Самая желанная. Самая моя… Он говорит это на турецком, в знании которого я существенно продвинулась. Не то, чтобы язык сильно мне был нужен в работе — вокруг нас все были англоязычные, как это обычно бывает в гостиничном деле. Просто мне нравится понимать, что он шепчет мне в постели в порыве страсти… чувствую себя настоящей Хюрем-Султан в объятиях Сулеймана Великолепного… Он целует меня, и я таю. Целую в ответ, запуская пальцы в его влажные волосы, забывая про омлет, про тосты, про все на свете. Его руки блуждают по моему телу, и каждая клеточка отзывается пожаром… — Я люблю тебя, Мария, — выдыхает он мне в губы. — До безумия. До потери пульса. — И я тебя, — шепчу я, чувствуя, как счастье распирает грудь. Его губы снова находят мои, поцелуй становится глубже, откровеннее, и я уже чувствую, как его пальцы тянут футболку вверх… |