Книга Турецкая (не)сказка для русской Золушки, страница 76 – Иман Кальби

И тут мой организм решает устроить диверсию.

Сначала просто легкая волна тошноты. Я пытаюсь ее проигнорировать, но она накатывает второй волной — мощной, неудержимой.

Я резко отстраняюсь от него.

— Мария? — в его глазах мгновенное беспокойство.

Я спрыгиваю с острова и, зажимая рот рукой, лечу в ванную. Лечу так, будто за мной черти гонятся.

Меня выворачивает наизнанку. Жестоко, основательно, так, что перед глазами темные круги. Я сижу на холодном кафеле, обнимая унитаз, и чувствую себя полной развалиной.

Третий раз за неделю.

Третье утро подряд.

Господи…

Дверь в ванную приоткрывается. Я даже не закрывала — не до того было.

Кемаль стоит на пороге. Лицо бледное, встревоженное, глаза обводят меня с ног до головы, останавливаясь на моем позорном положении.

— Мария… — голос хриплый. — Что с тобой?

— Все нормально, — сиплю я, пытаясь улыбнуться и, видимо, выгляжу при этом как упырь. — Просто… видимо, что-то съела не то.

Он молчит. Смотрит пристально, изучающе. Слишком пристально. Слишком изучающе.

— Что-то съела? — переспрашивает он, и в его голосе появляются странные нотки. — Третье утро подряд?

Я замираю.

Вот черт.

Он считал. Он, оказывается, все эти дни считал.

— Кемаль, я…

— Ты бледная, — перебивает он, подходя ближе, опускаясь рядом со мной на колени, не обращая внимания на холодный пол. Он берет мое лицо в ладони, вглядывается. — Ты осунулась. Ты плохо ешь. И тебя тошнит. По утрам. Три дня подряд.

В его глазах сначала паника, потом неверие, потом… проблеск какой-то безумной, испуганной надежды.

— Мария, — выдыхает он так, будто это слово весит тонну. — Ты думаешь о том же, о чем я?

Я сглатываю. В горле пересохло.

— Я… я не знаю. Я боюсь даже думать.

— Мы едем к врачу, — он встает, решительно, резко, и тянет меня за собой. — Сейчас же.

— Кемаль, подожди! Я не одета, я страшная, я…

— Ты самая красивая, — отрезает он, накидывая на меня халат. — Даже когда тебя тошнит. Особенно когда тебя тошнит. Одевайся. Я звоню в клинику.

Через час мы сидим в креслах напротив кабинета УЗИ, держась за руки, и я чувствую, как дрожат его пальцы.

Мой мужчина. Моя скала. Дрожит.

— Все будет хорошо, — шепчу я ему, хотя сама не верю.

— Конечно, будет, — отвечает он автоматически, но глаза выдают страх.

Нас приглашают…

Холодный гель на животе. Датчик, скользящий по коже. Монотонный голос врача, который просит то вдохнуть, то задержать дыхание.

А потом — тишина.

И в этой тишине вдруг раздается звук.

Тук-тук-тук-тук-тук.

Быстрый, ритмичный, похожий на стук крошечного моторчика.

— Слышите? — улыбается врач, женщина с добрыми глазами. — Это сердце. Все отлично, сильный ритм.

Я смотрю на экран. Там, в черно-белой ряби, бьется крошечная фасолинка. Моя фасолинка. Наша…

Слезы наворачиваются мгновенно, застилая картинку. Я даже не пытаюсь их сдержать.

— Поздравляю, — говорит врач. — Срок примерно шесть-семь недель. Беременность развивается нормально. Вы будете родителями.

Я поворачиваю голову к Кемалю.

Он сидит белый как мел. Глаза распахнуты, губы приоткрыты, в них — ноль красок. Он смотрит на экран так, будто увидел пришельца. Будто мир только что перевернулся с ног на голову и никак не может встать обратно.

— Кемаль? — шепчу я, начиная пугаться.

Он медленно переводит на меня взгляд. И вдруг…