Книга Предатель. Я выбираю себя, страница 7 – Ирина Манаева

— Больно ей. А мне, думаешь, сладко?

До ушей добирается хлопок двери, и боковым зрением различаю движение.

— Эй! Руки убрал, - голос твёрдый, спокойный, без крика.

Бомж замирает, оборачивается. Из чёрного внедорожника, припаркованного в двух рядах от нас, быстрым шагом идёт мужчина лет сорока. Высокий, в тёмном пальто, без суеты, но с такой сосредоточенной злостью в глазах, что даже мне становится не по себе.

— Я сказал, отпусти её.

Бомж тут же ослабляет хватку и спешит убраться, а я не могу оторвать взгляда от испачканного рукава. Ну вот, теперь в химчистку отнести придётся. Стряхиваю оцепенение, только сейчас осознаю, что дрожу. Обхватываю себя руками, смотря на мужчину, который останавливается в паре шагов от меня.

— Всё нормально? - интересуется

— Да, спасибо, - отзываюсь. – Попрошайка оказался слишком настойчивым.

— Может, Скорую? – переводит взгляд на мой живот.

— Нет, максимум в прачечную, - усмехаюсь, показывая ему рукав. – Ладно, спасибо за спасение, мне пора. Хорошего дня.

— И вам, - кивает мужчина, приятно улыбаясь.

Разворачиваюсь, отправляясь к машине. Надеюсь, мои злоключения на сегодня закончатся.

Чёрт, ещё же в клинику. Бросаю взгляд на часы, чертовски устала. Ноги ноют, с утра не присела, всё бегаю, а Валерия Анхелевна говорила, что надо беречься.

Усаживаюсь на водительское, закрываю центральный замок, потому что был у меня однажды неприятный случай, когда сидела в салоне, а назад прыгнул человек. Это хорошо, что перепутал с такси, а если бы грабитель или маньяк? С тех пор у меня пунктик на запоры в машине.

Набираю своему врачу и долго жду, но она не отвечает. Такое бывало, может, на процедурах или операции. Притащиться в центр, не зная, там она или нет, - не лучшее из решений.

На экране мигает «Мудозвон», и в первую секунду в голове ничего не срабатывает, потому что удивлена, кто это, а потом вспоминаю. Ах да, это же Лев. Резкое разжалование из «Любимый».

— Слушаю, - наконец отвечаю.

— Ты почему не брала? – вместо приветствия набрасывается на меня Привалов.

— Покупала килт одному шотландцу, - не могу сдержаться от ехидства. Просто намёк, что я всё знаю, и пусть нервничает.

— Что ты делала? – в недоумении Лев.

— Покупала нижнее бельё Алану. Ну такой, как Андрей из Иваанушек – рыжий.

Повисает пауза, а я и сама не знаю, чего жду. Что он тут же станет говорить: прости меня, дорогая, я больше так не буду?

— Ты пила? – доносится в трубку.

— Да нет, Лёв, всё нормально, просто настроение хорошее. Тебе мать звонила?

— Твоя?

— Если тебе позвонит твоя мать, это не к добру, учитывая, что она умерла.

— Женя, что происходит? Ты не в себе.

Я-то как раз в себе, а вот в ком ты, дорогой. Но раньше времени не следует открывать карты. Он – адвокат, но я переиграю эту парочку и уничтожу, не будь я Евгенией Епифановой.

Разговор заканчиваю спокойно, говорю, что просто устала, и, нажав на красную трубку, бросаю телефон на сиденье. Что же мы сделали не так в нашем браке, что всё пошло под откос?

Лёва - это почти половина моей жизни, причём, мне казалось, что качественная такая половина.

Я помню его ещё совсем другим: высокий, неловкий, вечно с папкой под мышкой, с этим своим внимательным взглядом, будто он всегда на уроке и боится что-то упустить. Он приходил к отцу в кабинет рано утром, раньше всех. Секретарь ещё чайник не включала, а он уже сидел, перебирая бумаги.