Книга Вторая семья. Неверный, страница 18 – Ирина Манаева

Перехватывает дыхание, кажется, воздуха совершенно не хватает. Что если она лежит среди обломков?

Бывало, приступы приходили и три раза на день. Боже, дай мне сил. Рву дверную ручку авто, не до конца соображая, что надо делать. Потом вспоминаю, что сумка всё время была со мной, и снова судорожно ищу баллон, пока в прижатом к уху телефоне звучат длинные гудки.

— Да, — слышу на шестой, когда готова сойти с ума. Только я уже вдохнула лекарство и считаю до десяти. — Карина, — зовёт сестра, и я угукаю, но не отвечаю голосом. Счёт на четыре. — Чёрт, — ругается Лиза. — Карина, — звучит громче, но я не могу ей ответить, как следует. Иначе не будет эффекта. — Карина, ты меня пугаешь, — звучит испуганный голос. — Ты тоже узнала? — звучит как-то обречённо.

Вот так мы пугаем друг друга, сами того не желая. Восемь.

— Лиза, — не выдерживаю, но она уже отключается, и через секунду я набираю ей снова, только на этот раз она не берёт трубку, а я ошарашенно смотрю на её фотографию. Узнала? О чём я должна была узнать?

Закон подлости работает на полную мощность, подсовывая мне один за одни красные светофоры.

— Ну давай, давай же, — нервно кусаю губы, постоянно смотря на экран телефона. Как меняются быстро минуты, не позвонит ли кто, не скажет ли мне очередную чудесную новость.

Я связалась с сестрой, но она отказалась говорить со мной по телефону, и даже не стала намекать, что стоит во главе угла, а я сходила с ума, смотря на идиотские прыгающие цифры, будто нарочно дразнящие меня своим цветом.

С Киром можно было выдохнуть. Позвонила, и Лена успокоила, что у них всё хорошо. Ну хоть где-то.

Как только загорается жёлтый, тут же вжимаю педаль газа, пересекая стоп-линию. Полосатая палка появляется из ниоткуда. Вот только что не было, и вдруг чёртов жезл, сотрудник в форме и патрульная машина. Но как?

Силюсь не зареветь, потому что полоса настолько ядовитая, что ещё чуть-чуть и поезд в светлое будущее сойдёт с рельсов. Прикидываю, что заполнять бумаги они будут долго, если повезёт минут пятнадцать, а там и расспросы всякие, разглагольствования. А меня Лизка так напугала, что я не могу тут рассиживаться. Хотя в другой раз спокойно бы ждала.

— У меня сестра рожает, — выпаливаю первое, что приходит в голову, когда он, такой важный и красивый, подходит, чуть наклоняется, чтобы узреть, кто, помимо меня, есть ещё в машине, и выпрямляется, чтобы представиться каким-нибудь лейтенантов Петровым.

Снова наклон, будто мог просмотреть роженицу на заднем сидении, но я принимаюсь объяснять, что она ждёт в аэропорту, что у нас нет родителей, а я ей, как мать, и что это вопрос жизни и смерти. Лейтенант усмехается и качает головой, не веря в искренность слов.

— Ну, пожалуйста, отпустите, — принимаюсь канючить, — времени вообще нет! Тут осталось-то минут десять, — указываю на дорогу, где уже виден аэропорт.

Быстро открываю сумку, добираясь до купюр, и протягиваю по старинке.

— Дача взятки должностным лицам, — ахает лейтенант, не смотря, сколько в руке находится, и я понимаю, что сама себя утопила. Тут же прячу деньги обратно, смотря на него с повинной.

Чёрт. Вашу дивизию. Ну как может столько навалиться на одного человека?

— Михайлёв, — кричит он напарнику, который смахивает крошки с кителя после бургера, сидя за рулём машины. — Ставлю пятёрку, что врёт.