Книга Вторая семья. Неверный, страница 34 – Ирина Манаева

Это не Макс. Это кто-то другой в такой же одежде. А я идиотка, которая позволила уйти беременной сестре в никуда.

Встречаюсь взглядом с Киром. Не говорим, просто смотрим друг другу в души. Молча поднимается и летим вниз с лестницы. Лиза не должна далеко уйти. Попутно набираю ей, но короткие гудки не сменяются ответом. Не выходит и у Кира, а я чувствую, как он винит себя.

Мой маленький мальчик испытал за такой короткий срок весь спектр негативных эмоций. А я не смогла оградить его от этого.

На улице Лизы уже нет, и я снова вывожу машину за ворота, даже не представляя в какую сторону ехать. Выбираю наугад, хотя в обоих направлениях есть остановки. Если бы я только её остановила.

Чувствую слабость в теле, небывалое желание лечь и сдохнуть. Но это моя сестра. И кто знает, что сделает в такой момент. Ещё вчера в аэропорту еле нашла её: разбитую и потерянную. Под ногами хрустели осколки разлетевшейся вдребезги души, и я с другими встала по другую сторону от её правды.

Езда по улице результатов не приносит, как и беспрерывный набор номера. В конце концов телефон становится недоступным, и я не знаю: разрядка на моей совести, или Лизе просто надоело.

— Мам, но я правда думал, что это папа.

Кир напуган. Представляю, что ощущает мальчишка, осознавший, что плевал в невиновного. Только ему уже следует дать медаль за мужество, что признаёт собственные ошибки. Это не каждому дано.

Останавливаюсь на обочине, проверяя, кто у меня вообще записан. Может, осталась хоть одна подруга Лизы? На моей памяти их всего две. Первая переехала в другую страну, вторая где-то тут. Я сильно не интересовалась её делами.

Нахожу Марину и жму на звонок. Абонент недоступен. Номер сменила или же отключила телефон. Не узнать. И что прикажете делать? В полиции заявление писать? Только Лиза давно совершеннолетняя. Нагуляется — вернётся. Так и скажут. А между тем состояние всё нервознее и нервознее.

Спустя час теряю веру и рассудок, принимаюсь листать новости города. Вдруг уже известно что-то о естре. Конечно, во мне говорит не здравый смысл, а нарастающая паника. Она одна в городе, который некогда был родным. Порвала все нити, лишь я была маяком. Где теперь искать её?

— Ты совсем не говоришь об отце, — внезапно подаёт голос Кир, и я понимаю, что даже не узнавала о состоянии Рубцова сегодня. Запретила думать и вспоминать о нём, будто и не было никогда в жизни. Но вот опять о нём напомнили и вернули в реальность.

— Новостей нет, — вру, уверяя себя. Если бы произошли изменения — мне дали знать, как жене. Ах да, теперь же нас двое. Первая и любимая.

— Я хочу к нему, — говорит сын сперва негромко, а потом повторяет более уверенно.

— Давай завтра.

— Сейчас!

— Надо найти Лизу, а не бегать по больницам, — заявляю нервно, но понимаю, что звучит ужасно. — Завтра мы навестим его, ладно? Только в реанимацию всё равно не пустят. Хочешь просто посмотреть на дверь?

Такое чувство, что Кир перестал верить всем, и смотрит на меня, будто я похоронила Рубцова, а ему не сказала, обманывая больницами.

Мы приходим к соглашению, что поедем на следующий день, а пока возвращаемся домой, и я продолжаю искать Лизу. Но она хорошо прячется.

Ночью постоянно просыпаюсь, смотрю в телефон. Тишина. Ночные звонки пугают, но сегодня он бы принёс облегчение. Так и маюсь до утра, вставая с постели с больной головой. И Кир напоминает про обещание, а я долго выбираю одежду, оттягивая момент, когда следует выходить.