Книга Вторая семья. Неверный, страница 58 – Ирина Манаева

— Зачем? — не совсем понимаю. Там же у кровати должна дежурить свекровь. Почему ей не сказать то, что следует? Говорю об этом врачу.

— Да, она приезжает. Но пациент хочет видеть именно вас.

— Вы мне звоните, чтобы сказать об этом?

Не просто удивлена. Я в шоке. С каких пор близким звонят, чтобы сказать, что и кто там хочет?

— Ему завтра предстоит новая операция. Есть риски, потому неизвестно, перенесёт он её или нет. Функции почки угнетаются.

От осознания, что Рубцов что-то там не перенесёт, становится не по себе. Был здоровый мужик до недавнего времени, а теперь наши жизни рассыпаются, как карточный домик. Он зовёт меня попрощаться? Попросить прощение? На кой чёрт ему оно нужно? Это значит, что он вспомнил всё?

Да, я неимоверно зла на него и не желаю его видеть. Но что, если это действительно последняя наша встреча? Имею ли я право отказать ему в небольшой просьбе?

— Для чего он зовёт меня? — интересуюсь у врача.

— Это лучше спросить у него, я не почтальон по словам. Просто передал просьбу, потому что на остальных вы не реагируете.

Тяжёлая артиллерия в деле.

— Когда операция?

— Завтра в 7 утра. Если надумаете — приходите сегодня. Всего доброго.

Сижу на кровати, смотря на обстановку нашей комнаты. Мы провели здесь счастливые семь лет, до этого жили в квартире в спальном районе. Только, если задуматься, счастливыми были не все годы, только я поняла это слишком поздно.

Вот, что имела ввиду свекровь, говоря про волосок от гибели… Но я не стала её слушать, а она вылила на меня ушат грязи.

Укладываюсь на кровать, обхватывая колени руками, и долго думаю о том, где я сделала неправильный выбор. Могла ли повлиять на измену Рубцова? В какой момент он перестал меня любить и любил ли вообще? Почему он решился не просто на интрижку, а на целую семью?! Готова ли я простить его, потому что он может не пережить завтрашний день?

Обида засела глубоко, но разум всё ещё со мной. Я не должна вести себя, как последняя идиотка. Хотя бы потому, что таковой не являюсь. Нас никогда уже не будет, как семьи. Но я, как человек, остаюсь. А потому…

Поднимаюсь, натягивая джинсы и футболку, и раздумываю над тем взять ли Кира. Пожалуй, да. Для него этот момент куда важнее, чем для обманутой жены, которая готова сама придушить неверного мужа. В сердцах, конечно же. Уверяю, что чувства уйдут, и всё переболит. Иного пути нет. У всех так было. У меня так будет. Главное: в любой момент жизни оставаться человеком.

Макс всё отменно помнит, хоть и говорит, что память вернулась моментами. Маленький взрослый пацан, который боится взять на себя ответственность за происходящее. Трус, недостойный того, что просит. Уверена, что план «А» провалился, где он должен был играть мученика с амнезией, теперь он перешёл на другой. Знать бы, что в голове у Макса.

— Я плохо помню часть жизни, но чувствую вину, — говорит после приветствия.

Да, конечно. Те моменты, в которых была вторая жена, чудесным образом испарились. Удобно? Бесспорно. — Но я знаю, что ты на меня сильно обижена. Расскажешь, почему?

Моргаю, не в силах поверить в его фарс. Он вот тут сейчас на полном серьёзе? Реально не понимает, что звучит это по-детски наивно и притянуто за уши?

— У тебя светлая душа, Максим, — ломаю комедию. — Лучшие качества: честный, добропорядочный, отзывчивый, любящий. — Говорю так: если не знать, что издеваюсь, невозможно усомниться.