Книга Вторая семья. Неверный, страница 73 – Ирина Манаева

Роман пропал. Только нет на него никаких данных, так что искать иголку в стоге сена мне не по зубам.

Отправляюсь за Киром в школу, всё время посматривая на телефон. Глухо. Даже Лиза будто забыла обо мне и не звонит. Появляется лишь к вечеру: усталая и довольная.

— Знаешь, этот ваш Рустам такой тёплый, — смотрит в полоток, лёжа на диване в гостиной. — Комфортный, — уточняет, потому что вопрос о теплоте застывает у меня на лице. — Он был женат?

Рассказываю о том, что известно. Только и сама недавно узнала о том, что он уже одинок. Надо же, как бывает. У людей что-то происходит, а ты ни сном не духом. Причём люди-то довольно близкого круга, но мы настолько поглощены собой, что не смотрим по сторонам.

— Значит, не только мужики — козлы, — выносит Лиза вердикт после истории о неверной жене, растягивая улыбку. — У тебя что нового?

— Надо вещи собирать, — усаживаюсь рядом с ней, и она подтягивает к себе ноги.

— Тебе опять звонили эти уроды?

Слышал бы Горячев, как о нём отзываются. Хотя, уверена, многие отзываются и не так. Я бы охарактеризовала его, как чудовище, которое рушит человеческие жизни. Только, если задуматься, чудовище здесь не он, а мой дорогой муж.

— Рубцов скоро вернётся. Оповестил меня об этом. Не хочу делить с ним жилплощадь, на которой решили остаться временно.

— Звонил тебе? — уточняет Лиза, и я киваю. — Надеюсь, ты не передумаешь от него уходить?

— Что? — сдвигаю брови, будто не расслышала. — После того, что он сделал со мной?

— Знаешь, — она снова смотрит в потолок, и я поднимаю глаза вслед за ней. Может, там реально бегущая строка, на которой можно что-то прочесть? Нет. Белоснежный и невинный. — Иногда ловлю себя на мысли, что, если бы Вадим попросил второй шанс, я бы дрогнула. Не знаю, простила бы или нет, но задумалась, хотя он моральный урод и всё такое. А у вас семья была.

— Лиз, — намерена её перебить, но она будто не слышит.

— Ребёнок, устоявшийся быт. Нет, я его не оправдываю, — говорит сама с собой, продолжая пялиться на белую поверхность. — Просто это же неимоверно сложно вот так взять и резануть по самое горло. Убрать из памяти счастливые моменты, которые и заставляют тосковать по тому, что уже никогда не вернётся.

— Ты сама рвёшь себе сердце, — делаю вывод, понимая, о чём она. Только Рубцов, как опухоль, от которой следует избавиться. То, что было все эти годы, но теперь настолько мешает, что надо попрощаться. — Проблема женщин во многом в том, что они идеализируют человека, находящегося рядом, и готовы закрывать глаза на многие вещи.

Телефон молчит.

Абонент недоступен. И я даже не знаю, что думать об этом всём.

Отправляюсь в кровать. Ещё один день позади: хороший или плохой?

Учитывая, что сегодня ничего не произошло из ряда вон, он удачный. Решилась одна проблема. Надеюсь, это не очередной коварный ход Игната, потому что я устала от дурацких дворцовых интриг. Я просто иллюстратор, который хочет оживлять тексты. А не женщина Бонда.

А на следующий день мне звонит неизвестный абонент.

— Привет, — звучит голос Романа. — Срочно уехать пришлось. Как раз занимаюсь твоим вопросом.

Другой номер. Тот так и недоступен.

— Привет, — чувствую улыбку на губах. Какой отдел мозга отвечает за неосознанные улыбки? Тут же в памяти всплывает поцелуй, и я сажусь на кровати. Который час? — Тебе обязана тем, что Игнат забрал назад свои угрозы?