Книга Измена. Холод откровения, страница 8 – Нина Авсинова

Он вздыхает.

Я разворачиваюсь и ухожу из кухни, не глядя на него. Поднимаюсь по лестнице на второй уровень, захожу в одну из спален — ту, что поменьше, гостевую. Закрываю дверь, прислоняюсь к ней спиной.

Руки дрожат. Я сжимаю кулаки, пытаясь взять себя в руки.

Наглец. Вот наглец. Ни капли раскаяния в глазах. Только раздражение. Раздражение на меня, что я всё узнала!

Так. Надо отвлечься. Надо что-то сделать.

Я достаю телефон, открываю социальную сеть. Неожиданно пронзает мысль: а я ведь даже не попыталась найти её в интернете…

В поисковой строке набираю: «Амелия Мартин».

Редкое имя. Редкая фамилия. Должно быть легко найти.

И действительно — первый же результат.

Открытый профиль.

Амелия Мартин, двадцать шесть лет, Москва.

Фотография профиля: девушка с ярко-рыжими волосами, зелёными глазами, в чёрном платье с глубоким декольте. Улыбается в камеру, губы накрашены той самой красной помадой.

Красивая. Молодая. Яркая.

Я листаю её страницу. Она ведёт соцсети активно — выкладывает фото каждый день. Вот она в кафе с подругой. Вот в спортзале. Вот на какой-то вечеринке.

В друзьях Анатолия нет.

Конечно. Шифруется.

Листаю дальше. И нахожу.

Фотография, сделанная вечером. Две руки — мужская и женская — переплетены. Снято в машине, видно часть руля. Подпись: «С любимым по ночному городу». И прикреплена песня — какой-то романтический трек.

Я увеличиваю фото. Смотрю на мужскую руку.

На костяшке мизинца — шрам. Небольшой, но отчётливый.

Я знаю этот шрам. Толя получил его пять лет назад на горнолыжном курорте, упал неудачно, рука попала под чужие лыжи.

Это его рука. Его машина.

Листаю дальше. Вот фотография из какого-то клуба. Амелия в блестящем платье, с букетом цветов в руках. Подпись: «Спасибо любимому, что пришёл поддержать меня на выступлении!».

Я захожу на страницу клуба, который отмечен на фото. Изучаю расписание. Она там поёт каждую пятницу и субботу.

Певица, значит.

Толя больше на фотографиях не засветился. Осторожный. Но этого мне достаточно.

Я откладываю телефон, сажусь на кровать.

Вот же дуры-бабы, думаю я. Всё про себя выкладывают. Всю свою жизнь на показ. Даже детектива нанимать не надо, пара кликов — и про неё всё известно.

Телефон звонит. Лена.

— Привет, Маришка. Слушай, давай в семь ко мне подъезжай, хорошо? Можешь и раньше. Оле уже звонила, она опоздает минут на десять. Я пирог поставила, всё купила.

Она говорит весело, но потом её голос меняется:

— Маринка... У тебя всё в порядке? Ты какая-то... странная.

Я закрываю глаза.

— Всё расскажу, когда приеду.

— Хорошо, солнышко. Жду тебя.

Я кладу трубку, откидываюсь на подушки.

Не замечаю, как засыпаю. Видимо, успокоительное всё ещё действует, плюс стресс, недосып...

Просыпаюсь от того, что кто-то входит в комнату.

Анатолий стоит в дверях, смотрит на меня.

— Ты чего? Спала, что ли?

Я не отвечаю. Просто смотрю на него.

Он проходит дальше в комнату, садится на край кровати.

— Мне сейчас надо уехать.

Я киваю.

Думаю: тогда попрошу Ульяну Марковну отвести Софу на день рождения в соседний дом, и посидеть потом с ней вечером. Наша соседка, пенсионерка, мы иногда платим ей за то, чтобы она посидела с девочкой.

— Ты что, не разговариваешь со мной? — спрашивает муж, и в его голосе я слышу удивление. Неужели он правда думал, что я просто всё проглочу и буду вести себя как обычно?