Книга Любовь на кафедре, страница 106 – Дженнифер Смит

— А когда ты купил билеты? Их давно нет в продаже, — сказала она.

Он густо покраснел:

— Еще до приема. Хотел подарить их тебе в благодарность, но не вышло. — Они лавировали в упорядоченной толпе любителей филологии, пришедших на встречу со своим кумиром. — А потом подумал, что неплохо бы сходить вдвоем.

Лила с любопытством на него посмотрела. Значит, он хотел проводить с ней время и делать то, что нравилось ей, даже если его самого это не слишком интересовало. Бабочки запорхали в животе — это было очень непривычное чувство. Чувство, что кто-то хотел ее, думал о ней и ее интересах. Это было очень странно, ново и приятно.

А источником этого нового чувства был Рис Обри.

Рис Обри, который сейчас смотрел на нее так, будто никого, кроме нее, в мире не существовало, и терпеливо ждал ее ответа.

Горло сдавил комок; она не решилась ничего сказать и лишь кивнула со слабой улыбкой. Рис нахмурился, но тут же улыбнулся и потянул ее за собой.

— Пойдем. Мы не должны пропустить ни минуты, — сказал он.

Она рассмеялась и вдруг с тревогой осознала, что, если Рис Обри, такой сексуальный в этой рубашке, и дальше будет проявлять такую заботу и доброту, она влипнет по самые уши. За полтора года, минувшие с расставания с Джейсоном, она поняла, что ей не нужен мужчина, она прекрасно справляется сама, но сейчас она была готова передумать. Возможно, если она проведет ночь с Рисом Обри и вдоль и поперек изучит, что у него под рубашкой, она потеряет к нему интерес?

Всего одна ночь горячего безудержного секса — и она о нем забудет.

Но Лила совсем не умела лгать, даже себе.

Сьюзи Дент была неподражаема.

Но Лила не могла думать ни о чем, кроме сидевшего рядом Риса. Даже когда Сьюзи Дент приводила забавный пример из этимологии, Лила одним глазом посматривала на своего спутника. Тот едва умещался в откидное бархатное кресло, но не сидел, развалившись, как некоторые мужланы, а подобрал локти и колени. Лила еще не встречала людей, которые так деликатно чувствовали свое личное пространство и уважали чужое.

Рис смеялся над шутками, когда это было уместно (низким бархатистым смехом), кивал, находя что-то интересным, и сосредоточенно щурился, а поймав на себе ее взгляд, многозначительно улыбался.

Объявили антракт. Когда Рис ушел в туалет, Лила сурово себя отчитала: она не собиралась позволять себе испытывать дурацкие эмоции. Но она напрочь забыла об этом, когда Рис вернулся и принес большую порцию мороженого со вкусом жвачки и три разных шоколадки, потому что «печенья у них не оказалось, а я не знал, какой шоколад ты любишь, и взял все, что было».

Какой же он милый и заботливый! Милый, заботливый и такой сексуальный в этой рубашке с закатанными выше локтей рукавами. Почему мускулистые предплечья всегда так завораживают? Не любые предплечья, а именно Риса; когда другие мужчины подносили к губам бутылку минералки, запотевшую, как в рекламе кока-колы из девяностых, и их мышцы переливались под кожей, ей было ни жарко, ни холодно.

В середине второго действия Рис заерзал в кресле, слегка подвинулся к ней и взял ее за руку. Их пальцы переплелись. Он наклонился к ней и приподнял брови, будто спрашивая разрешения.

Она была не против. Когда он держал ее за руку, она ощущала себя девчонкой; от каждого его прикосновения сердце билось чаще. Рис откинулся в кресле, удовлетворенно вздохнул и стал водить пальцем по чувствительной коже ее ладони. Ее бросило в жар. Даже это невинное прикосновение показалось ей невероятно сексуальным.