Книга Любовь на кафедре, страница 5 – Дженнифер Смит

Рис уставился на нее. Какого лешего? Зачем она пичкает его печеньками?

Лила Картрайт была выше большинства его знакомых женщин — валлийки в целом не отличались высоким ростом, — но все равно не доходила ему до плеч. Ясными голубыми глазами и белокурыми локонами она напоминала ему кукол, что сидели у его сестры на полке. Вот только те куклы были лучше одеты. Она по-прежнему стояла перед ним с дурацкой и прелестной улыбкой на губах и ждала, что он возьмет печенье.

Что ж. Он закатил глаза, раздраженно вздохнул, взял печенье и откусил крупный кусок. Вскинул брови. Теперь она довольна?

— Это ваша семья? — спросила она, указывая на фотографию.

Она издевается? С каких пор она врывается к нему просто так с печеньем и заводит светские беседы? Сейчас, глядишь, еще достанет спицы и пряжу, и они начнут обмениваться схемами для вязания. Надо посоветоваться с ней по поводу чередования лицевых и изнаночных петель — рельефная вязка всегда получалась у него кривовато.

Рис догадался, что его свирепый взгляд перестал быть свирепым: невозможно смотреть свирепо, когда жуешь печенье. Очень вкусное печенье, между прочим.

— Ну ладно, ладно. — Она улыбнулась и села на стул напротив. — В общем, тут такое дело, Рис… Ваши студенты… — Она не договорила.

— Да, поэтому вы и пришли, — многозначительно ответил он.

— Да. — Лила сморщила свой маленький носик. — Скажем так, они не в восторге от вашего стиля общения на семинарах. — Она виновато улыбнулась.

Рис глубоко вдохнул через нос:

— В каком смысле?

— В таком, что нельзя доводить людей до слез из-за шрифта. Или по любой другой причине. — Лила смущенно хихикнула. Уместно ли хихикать в разговоре на такую тему? Рис мысленно добавил «непрофессионализм» в перечень причин, по которым Лилу не стоило нанимать на должность координатора кафедры. — Да, пожалуй, начнем с того, что студенты не должны рыдать на ваших семинарах.

— Послушайте. Я готовлю их к научной карьере или к работе в реальном мире, в зависимости от их выбора. — Рис прищурился. Он не сделал ничего предосудительного — зачем он перед ней оправдывался?

Лила съежилась под его взглядом.

— Не знаю, что вы имеете в виду под «работой в реальном мире», — она заключила эту фразу в воздушные кавычки, — но уверена, ни один работодатель не хочет, чтобы его сотрудники рыдали.

Рис продолжал на нее смотреть. Ее белокурые волосы были завязаны небрежным узелком на шее, стекла очков грязные, сами очки кривовато держались на переносице, а на блузке красовалось пятно… неужели от зубной пасты?

Какой реакции она от него ждала? Он не привык держаться за руки и петь студентам веселые песенки. Как бы поскорее ее выпроводить, чтобы он мог спокойно поработать над заявкой? Может, если съесть все печенье из жестянки, она уйдет?

— Проблема в том, — продолжила Лила, — что ваши студенты хотят подать на вас официальную жалобу.

Это привлекло его внимание.

— Что?

Если на него подадут официальную жалобу, ему придется упомянуть об этом в заявке на членство в Королевском историческом обществе — и тогда его несчастную заявку точно никто не примет. Но бог с ним, с обществом; сам факт наличия официальной жалобы будет преследовать его на протяжении всей карьеры, а для его отца станет доказательством, что он, Рис, — неудачник, который не смог ничего добиться не только в семейном бизнесе, но и в своей дурацкой, по мнению отца, карьере историка.