Книга Кандидатка на выбывание, страница 50 – Катерина Крутова

Позади громко хлопает дверь и начинается шумная суета. Не оборачиваясь, узнаю спокойный голос Германа, которому вторит разномастное шведское тявканье.

— Это не юрисдикция Интерпола, — истерично верещит молодая полицейская, швыряя на пол самое дорогое из моих платьев, дизайнерское, между прочим. Подарок Ингвара на прошлый день рождения. Роскошные тряпки под грязными ботинками криминалистов меня, почему-то не трогают совсем, зато спущенным затвором срабатывают на мужа. Он размыкает объятия, вынуждая меня зябко кутаться и невольно хотеть удержать за руку, подскакивает к упивающейся положением стражу порядка и, тыча пальцем в обтянутую мундиром грудь, рычит откровенные угрозы. Похоже, в обезьянник мы поедем вдвоем — я, за причастность к вездесущей русской мафии, а Ингвар за покушение на работника госслужб. Варшавский буквально оттаскивает приятеля от мерзко скалящейся полицейской. Действия шведов законны — даже деньги и положение Далей ничего не изменят. Враг играет грязно, не гнушаясь любых методов, а мы ограничены нормами и правилами чужой страны.

Внезапно по собравшимся прокатывает общая будоражащая волна, усиливающая мою тревожность. Полицейские прекращают пререкаться, бросают совать носы во все щели и спешат в гардеробную.

— Нашли! — с видом археолога, доказавшего участие инопланетян в строительстве пирамид, из спальни выходит довольная шведка с картонным ящиком в руках.

Коробку узнаю — храню там ностальгические мелочи — фотографию с нашей свадьбы на крыльце Ратуши Кальмара, когда еще была надежда на «жили они долго и счастливо», рисунок Надин, изобразивший меня на берегу, кормящей гусей (где я, где гуси различить сложно, но малышка старалась целый час), а еще на самом дне зарыта старая сумка, чудом уцелевшая пять лет назад во время моих лазаний по карнизу и пожарной лестнице.

Содержимое коробки полицейская без колебаний вываливает на журнальный столик у дивана. На пол летят цветные снимки — яркое множество вводит меня в ступор. Но главное недоумение вызывает парик — блондинистое каре, торчащий из расстегнутой кожаной сумки. Не успеваю выразить удивление, как в комнату входит еще один криминалист, прижимающий к себе темное пальто — точь-в-точь такое же как на незнакомке с камер наблюдения.

С ярко выраженным омерзением, показательно делая вид, что боится испачкаться, шведка поднимает полароидную фотографию — голый мужик с татуировкой на плече трахает Ольгу Даль — еще одно фото из коллекции, украсившей зеркало в апартаментах Виктора Даля. На других — снятая со спины блондинка в черном пальто вместе с матерью Ингвара в кафе и на прогулке в парке, а также, Игорь, прижимающий к стене очередную топ-модель.

— Не знаю, что это и откуда, — надеюсь, что звучу спокойно и твердо. Ни к чему полицейским знать, что внутри я ору от ужаса и бессилия.

Варшавский делает предупреждающий знак рукой, который мой импульсивный супруг, разумеется, игнорирует.

— Что доказывает эта подстава? — орет Ингвар, едва не хватая криминалиста за грудки.

— То, что фру Даль и женщина, последняя, видевшая вашу мать живой — одной и то же лицо, а также то, что, преследуя свои цели, гражданка России Марина Кузнэсов вела слежку за мужем и его отцом. В причинах следствию еще предстоит разобраться, но ревность — самый частый мотив преступлений, — победно сообщает полицейская и оборачивается ко мне, одной рукой уже нащупывая на поясе наручники.