Книга Кандидатка на выбывание, страница 51 – Катерина Крутова

— Парик в коробке, похожее пальто и фотографии изменяющего супруга сами по себе не доказывают ничего, — вмешивается в разговор Герман, — и точно не являются весомым аргументом даже для допроса, не говоря уже про арест. Максимум, доступный вашим полномочиям — отправка найденных улик на экспертизу и установление причастности госпожи Марики к совершенному преступлению. Также обо всех дальнейших действиях прошу вас в первую очередь информировать адвоката семьи Даль. Все общение будет вестись только через него. Если вы закончили, прошу покинуть помещение, или мы будем вынуждены прибегнуть к услугам охраны.

Ингвар порывается что-то добавить, но каменеет от взгляда Варшавского, только желваки бугрятся на широком лице, да голубые глаза темнеют, как небо в грозу. Нежданные визитеры собираются быстро, и все же эти пять — десять минут кажутся вечностью, во время которой вся сила воли направлена просто удержать меня на ногах. Лишь за полицейскими закрывается дверь — колени подкашиваются, и я буквально падаю, цепляясь за спинку дивана. Муж подлетает, дергает вверх, не заботясь о нежности движений, и орет в лицо:

— Я убью их, слышишь⁈ Убью!

— Слышу, не глухая, — отвечаю на грани шепота, — ты ори погромче, и полицаи услышат. Паровозом за русской мафией за решетку пойдешь.

Сарказм выпирает защитной реакцией. Герман усмехается. Хватка Ингвара слабеет, а глаза из бешеных постепенно становятся нормальными, осмысленными.

— Что будем делать? — спрашивает, словно я главный стратег и тактик, а не испуганная, непонимающая, что происходит, библиотечная мышь.

— Бежать и прятаться, похоже, поздно.

Варшавский кивает:

— Пора принять бой. А для этого надо держать военный совет. Отправляемся в штаб — пентхаус Виктора Даля. Я как раз шел сообщить, что мы взяли и разговорили очень ценного языка.

Марика

В кабинете Виктора Даля аншлаг. Не хватает только любимых девочек — Забавы, Княжны и Нади. Дочь Варшавских взяла в оборот старого Отто и вместе с борзыми затерялась где-то на просторах апартаментов. Собаки получили команду охранять мелкую непоседу, а верный слуга, в ком никто из собравшихся не сомневался и секунды, поклялся в непричастности к происходящему, целуя нательный крест.

Остается открытым вопрос — можно ли доверять остальным? Я кошусь на бессловесную горничную, тихо вкатившую столик с кофе и булочками. Кажется, зовут ее Эмма и она летом перебирается на виллу на Эланде, несколько лет назад сменив Кайсу, с которой я имела незабываемое знакомство в первую брачную «ночь». Кусаю ноготь, разглядывая безукоризненно отглаженную форму, светло-русые волосы, собранные в идеальный пучок. Могла ли она укусить кормящую руку, и достаточно ли платит Виктор, чтобы купить не только службу, но и верность? Оглядываю остальных, пытаясь прочесть мысли: Вера сидит, положив голову на плечо Германа и, похоже, дремлет. Варшавский, как всегда, выглядит знающим все про всех вплоть до секретиков, зарытых под стеклышко в детском саду. Ингвар ходит из угла в угол, едва сдерживая рвущиеся, явно нецензурные слова. Младший Даль то и дело открывает и резко захлопывает рот, беззвучно шевелит губами, сжимает кулаки, нервно берет и ставит обратно на полки многочисленный ностальгический хлам — матрешки, копии яиц Фаберже, хрустальные стопки на высоких ножках и прочие мелочи, которые Виктор привозит из поездок на историческую родину. Алексей трется рядом с новым для нас лицом — фотографом из Хельсинки, Марьей Ойконнен. Меня девушка разглядывает с откровенным интересом — ищет сходство с крутой мафиози? Образ, который подхватили и активно тиражируют все шведские СМИ. Масла в огонь подлило предсмертное интервью Ольги, каким-то доброжелателем отправленное на центральный канал. В нем, судя по виду, уже изрядно принявшая для храбрости бывшая жена миллионера делилась тяготами недолгой семейной жизни, в подробностях живописуя деспотичную тиранию со стороны Виктора, демонстрируя следы насилия в виде давно заживших шрамов непонятного происхождения и тряся пожелтевшими от времени медицинскими выписками. Реальная медкарта Ольги времен замужества, которую ушлые журналисты уже откопали в архивах частной клиники и обнародовали в нарушении клятвы Гиппократа и профессиональной этики, никаких травм и увечий не подтверждает. Зато хранит данные о визитах в дом на Эланде психиатров и наркологов. Наделенные особо живой фантазией репортеры тут же предположили, что таким образом Виктор Даль прикрывал издевательства над женой, приведших в итоге бедную женщину к трагическому концу.