Книга Жена офицера. Цена его чести, страница 54 – Чарли Ви

Пока Артём на кухне грел пельмени, я стелил на диване в гостиной. Чистое, мягкое бельё, лишняя подушка. Для кого я всё это держал? Надеялся, что когда-нибудь здесь будет спать Стёпа? Может быть. А сегодня здесь будет спать чужая девочка, впутанная в драму взрослых.

Я подслушал их тихий разговор на кухне.

— Бабуля, наверно, сильно волнуется, — сказала Алёна тоненьким голоском. Умная девочка. Чуткая. И она была абсолютно права. Артём говорил что-то успокаивающее, но в его голосе сквозила та же вина, что грызла и меня каждый раз, когда я думал о сыне.

Он уложил её, и она почти мгновенно уснула. Артём сел рядом на пол, смотря на неё с таким выражением лица, которое я у него раньше не видел. С тревогой, нежностью, преданностью и настоящей любовью.

Я принёс ему пиво. Мы ушли на кухню, оставив дверь приоткрытой.

— Ну, герой, рассказывай, что за бред ты удумал.

И он рассказал. Про Веронику, свою бывшую, которую он когда-то любил, про её мать, которая не захотела пускать его к Алёне, а он чувствует, что эта девочка – его дочь, ведь она сама к нему потянулась. Говорил сжато, без обычных своих ироничных отступлений.

— Дурь редкостная, — выдохнул я, когда он закончил. — Но… в какой-то степени понятная.

Понятная. Потому что я сам жил всё это время в плену у «понятной» дури — у надежды, которую нельзя было выпускать на волю, у боли, которую нельзя было трогать. Мы с ним, такие разные, оказались в одной лодке — лодке отцов, которые потеряли свои семьи и теперь цепляются за любую соломинку, чтобы что-то вернуть. Он — за дочь, которую никогда не знал. Я — за сына, который уже смотрит на меня, как на незнакомца. Только Артём продолжал бороться, даже дочь выкрал. А я?

— Ладно, спи. Завтра рано разбужу. Надеюсь, ночью менты не нагрянут.

Он кивнул, благодарный за то, что я не читаю нотаций.

Кто я такой, чтобы судить его?

Я остался один на кухне. Допивал своё пиво и слушал тишину, нарушаемую теперь ровным, детским дыханием из гостиной. В этом доме, где так давно не было детей, снова спал ребёнок. Чужой. Но её присутствие странным образом наполняло его каким-то забытым смыслом. Охранять. Давать крышу над головой. Быть тылом. Даже на одну ночь.

Я потушил сигарету. Нужно было проверить, не раскрылась ли она. Подойти, поправить одеяло, как когда-то я делал для своего сына.

Артём не боялся, готов был бороться за Веронику, за дочь, за своё счастье, и это не давало мне покоя всю оставшуюся ночь.

Утро было мерзким, небо серым, на улице моросил дождь. Я толком не спал, всё думал об Артёме и его маленькой девочке. На рассвете они уже проснулись и уехали в клинику. Спать ложиться не стал, у нас заказ был на сегодня. И я решил заняться делом.

Дом располагался в частном секторе. Заказчик – дяди Вани, старый знакомый, который знал меня ещё пацаном. Работа была кропотливой, требовала сосредоточенности: развести трубы, смонтировать теплообменник, подключить к системе.

Работали молча, поначалу. Размеренно, привычно. Лязг ключей, шипение сварки, запах металла и горячей изоляции. Дядя Ваня, коренастый, с руками, как лопаты, подавал трубы, комментировал что-то насчёт диаметров и давления. Я кивал, вставлял патрубки, проверял резьбу.

На перерыве, когда мы оба присели на корточки перед почти собранным узлом, дядя Ваня, вытирая лоб, пробурчал: – Ну, вроде, нормально теперь. Спасибо, Архип. А то я тут один всё тяну, а суставы уже не те. – Не за что, – ответил я, проверяя соединение. – Да, кстати, – сказал он неожиданно. – Твою Надю вчера видел.