Онлайн книга «Фиалковый роман»
|
— Серёжа, — наконец произнесла она тихо и твёрдо, и в её голосе прозвучала такая решимость, какой он не слышал уже много лет. — Это не телефонный разговор. Такие вещи… их нельзя обсуждать на бегу, между делом, как будто это какая‑то мелочь. Я приеду к тебе завтра. С самого утра. Мы сядем, выпьем чаю, и я расскажу тебе всё, что ты захочешь знать. Обещаю. Всё до последней детали. — Но мам… — начал было он протестовать, чувствуя, как нетерпение сжигает его изнутри. — Я не могу ждать! Я больше не могу жить в неведении! Но она мягко перебила его, и в её голосе зазвучала та материнская сила, которая всегда давала ему опору: — Завтра, сынок. Утром буду у тебя. Жди. И постарайся хоть немного отдохнуть. Я знаю, как тебе тяжело, но верь мне — утро вечера мудренее. В трубке раздались короткие гудки. Сергей отложил телефон и обхватил голову руками. Ответы были так близко, что от этого становилось ещё мучительнее ждать. Он закрыл глаза, пытаясь унять дрожь в руках и хаос в мыслях. Завтра. Всего лишь один день — и завеса тайны наконец приоткроется. * * * Алевтина положила трубку и долго смотрела в стену невидящим взглядом. Она знала, что этот разговор неизбежен, но оттягивала его столько, сколько могла, пряча правду под слоем повседневных забот, как прячут старые письма в дальнем ящике стола. Теперь время вышло. Часы судьбы пробили час откровений, и она больше не могла бежать от прошлого. Она прошла на кухню, машинально поставила чайник, хотя пить совсем не хотелось. Руки дрожали, когда она доставала чашку — ту самую, с синим узором, которую Сергей разбил в детстве, а она склеила с такой любовью, будто это был не фарфор, а частица его души. Мысли путались, выстраиваясь в бесконечную цепочку воспоминаний, которые она так тщательно хоронила в глубине души все эти годы. Воспоминания, как старые фотографии: выцветшие, потрёпанные, но всё ещё живые, дышащие, ранящие. Что ему рассказать? С чего начать? С той роковой ночи, когда её юная, наивная душа встретила жестокий мир? Или с того дня, когда она впервые увидела его — своего сына, крошечного, кричащего, но уже такого родного? А может, с момента, когда поняла, что должна защитить его любой ценой, даже ценой собственного счастья? Она металась по дому, словно загнанный зверь, не находя себе места. Взгляд цеплялся за знакомые вещи: фотографии на стене, книги на полке, скатерть, которую она вышивала долгими вечерами. Всё это было частью её жизни, но теперь казалось чужим, словно принадлежало какой‑то другой женщине — той, что жила до того, как правда начала прорываться наружу. * * * Дорога из Опалихи в Москву всегда казалась Алевтине испытанием — долгим, изматывающим путешествием, которое проверяло её на прочность. Но сегодня её «ласточка», старенькая, но надёжная машина, словно чувствовала настроение хозяйки. Она шла мягко, урча знакомым мотором, будто утешая: «Всё будет хорошо, мы справимся». Алевтина ласково погладила руль, как живое существо, и прошептала, выруливая на Новорижское шоссе: — Потерпи, родная, сегодня важный день. Очень важный. Для меня, для Серёжи… для всех нас. В салоне пахло её любимыми духами с ноткой ландыша — запахом из другой, молодой жизни, когда всё казалось возможным, а будущее манило радужными перспективами. Она включила радио, но тут же выключила: чужие весёлые голоса и беззаботные песни казались кощунством в этот момент. В голове стучал только один вопрос: «С чего начать?» |