Книга Фиалковый роман, страница 104 – Манна Небесная

Он перевёл взгляд на Алевтину:

— И я готов компенсировать вам обоим всё потерянное время и все обиды деньгами или чем угодно другим по вашему желанию! Это мой долг перед внуком!

Он встал из‑за стола, и его фигура снова обрела привычную величественность:

— Подумайте над моими словами без спешки. Но знайте одно: отныне вы не одиноки в этом городе против воли кого бы то ни было ещё!

Владимир Владимирович направился к выходу из кухни своей уверенной походкой человека власти, но у двери остановился:

— И ещё одно… Позаботьтесь о Софии тоже. Она такая же жертва обстоятельств этой семьи, как и вы оба…

Он вышел в прихожую, и через минуту из прихожей донёсся звук захлопнувшейся входной двери. Сергей и Алевтина остались наедине со своими мыслями, которые теперь казались ещё более запутанными, чем прежде.

Сергей медленно вернулся к столу и сел напротив матери. Его взгляд скользил по её лицу — по морщинкам у глаз, которые появились за годы тревог и бессонных ночей, по седой пряди, выбившейся из причёски, по губам, чуть подрагивающим от пережитого волнения. Он вдруг осознал, сколько всего она перенесла — молча, не жалуясь, оберегая его от правды, которая могла бы сломать юного Сергея.

— Мам… — начал он тихо, и в этом обращении было столько невысказанного: благодарность, вина, любовь, растерянность. — Почему ты не рассказала мне раньше?

Алевтина подняла глаза, и в них стояли слёзы — не горькие, а какие‑то облегчённые, словно часть бремени уже спала с её плеч.

— Я хотела уберечь тебя, — ответила она, и голос её звучал удивительно спокойно. — Ты был таким светлым ребёнком… Я боялась, что эта история отравит твою душу, сделает тебя ожесточённым. Я хотела, чтобы ты рос, веря в добро, в справедливость, в то, что мир не так жесток, как бывает на самом деле.

Она протянула руку через стол и накрыла ладонь сына своей. Её пальцы были холодными, но прикосновение согревало.

— Но теперь… теперь я вижу, что ты уже не тот мальчик. Ты стал взрослым. И имеешь право знать всё. Даже самое горькое.

Сергей сжал её руку в ответ. В этот момент он почувствовал, как между ними возникает какая‑то новая связь — не просто связь матери и сына, а связь двух взрослых людей, готовых вместе нести груз прошлого.

— Расскажи мне о нём, — попросил он. — Об Андрее. Каким он был? Почему так поступил?

Алевтина вздохнула, собираясь с мыслями. Она посмотрела в окно, за которым уже занимался рассвет — бледные лучи солнца пробивались сквозь тучи, окрашивая небо в нежные розовые и золотые тона.

— Андрей был… — она запнулась, подбирая слова. — Он был блестящим. Умным, харизматичным, уверенным в себе. В нём было столько энергии, что рядом с ним мир казался ярче. Но в этом и была его беда — он привык, что всё даётся легко. Женщины, успех, признание…

Она помолчала, вспоминая.

— Когда он спас меня, я увидела в нём героя. А он увидел… просто приключение. Для него это было игрой, мимолётным увлечением. Он не задумывался о последствиях. А я… я была слишком наивна, чтобы понять это сразу.

Сергей слушал, не перебивая. Он пытался представить себе этого человека — своего отца, которого никогда не знал. В его воображении возникал образ: высокий, статный мужчина с пронзительным взглядом и улыбкой, которая очаровывает, но не греет.