Книга Фиалковый роман, страница 109 – Манна Небесная

Дверь отворилась почти беззвучно. Вошли родители. Владимир Владимирович, высокий, прямой, с лицом, словно высеченным из камня, и Ангелина Эдуардовна, чьи глаза, несмотря на годы, сохранили ту особую, материнскую тревожную нежность.

Отец всегда был таким: молчаливым, сдержанным, человеком старой закалки, для которого чувства прятались глубоко внутри, как драгоценности в старом сундуке, ключ от которого потерян. Он подошёл ближе, поправил одеяло. Движения его были точны и лишены суеты.

— Ты молодец, сынок. Ты сделал большое дело. Теперь всё позади.

Андрей с трудом повернул голову. В голове всё путалось, мысли были тяжёлыми, как свинцовые шары.

— Я... я всё думал... о донорстве... София... — голос его был хриплым, чужим. — Она... она спасла меня?

Владимир Владимирович нахмурился, его брови сошлись у переносицы. Он переглянулся с кем-то за дверью. В палату вошла мать. Её лицо было бледным, но в глазах, устремлённых на сына, светилась вся та безграничная любовь и тревога, что может испытывать только мать.

— Андрюшенька, милый... Как ты себя чувствуешь? — её голос дрогнул.

— Мама... София... Она была здесь? Она... она была донором?

Отец и мать снова переглянулись. В этом безмолвном обмене взглядами было больше слов, чем в любой исповеди.

— Папа... — выдохнул Андрей.

Он замер. В груди кольнуло острое разочарование и стыд: как он мог так ошибиться? Как мог приписать дочери подвиг, которого она не совершала? Как мог обмануться в своей слепой, отцовской любви?

— Тогда... кто? — голос его сорвался. — Кто меня спас? Кто был донором?

В палате повисла тяжёлая, вязкая тишина. Владимир Владимирович кашлянул в кулак, выпрямился во весь рост. Его взгляд стал жёстким, сосредоточенным, как у полководца перед решающей битвой.

— Это не самый легкий рассказ. - Владимир Владимирович придвинул стул ближе к кровати. Он долго молчал, глядя куда-то в окно, за которым кружились снежинки — мелкие, колючие, безжалостные свидетели человеческого горя. — Ты должен знать правду, Андрей, — начал он наконец. Голос его был глухим и низким, словно каждое слово давалось ему с огромным трудом и болью. — Тебя спас не просто донор. Тебя спас твой сын.

Андрей вздрогнул. Ему показалось, что он ослышался или что разум его всё ещё блуждает в тумане болезни.

— Какой сын? У меня нет сына...

— Есть, — отрезал отец. В этом коротком слове не было ни сомнения, ни жалости — лишь констатация факта. — Его зовут Сергей. Ему семнадцать лет. Его мать зовут Алевтина

Имя прозвучало как выстрел. Андрей смотрел на отца широко раскрытыми глазами, в которых застыл ужас непонимания.

— Алевтина?.. — прошептал он имя женщины из далёкого прошлого, имя той ошибки, о которой он старался не вспоминать.

Владимир Владимирович кивнул:

— Да. Я виделся с ней. Она всё рассказала. Ты ничего не знал.

Андрей закрыл глаза. В висках стучала кровь: *Сергей... Сергей...* Имя сына било набатом в пустой храм его души.

— Но при чём тут София?.. И почему Сергей оказался здесь?.. Почему он стал донором?

Отец вздохнул. Это был вздох человека, несущего на плечах груз чужих тайн.

— Потому что Сергей встречается с твоей дочерью Софией. Они вместе работают над фотовыставкой - помнишь,София рассказывала о нем, талантливый студент мехмата. Полгода назад они познакомились на какой-то выставке современного искусства.