Книга Фиалковый роман, страница 111 – Манна Небесная

— Совершенно верно! Ваш отец — самый упрямый и самый прилежный пациент. Мы как раз разучивали новый комплекс для суставов. Немного скучновато, но жизненно необходимо.

— София, солнце моё, — Андрей протянул к ней руку, и она тут же подбежала и вложила свои пальцы в его ладонь. — Как же я рад тебя видеть.

— Я принесла тебе яблочный штрудель. Твой любимый. Только он ещё тёплый, — она кивнула на пакет в своих руках. — И я подумала... может, я помогу? С гимнастикой? Я же помню, как ты меня учил делать разминку перед катанием.

Врач с энтузиазмом закивал:

— Прекрасная идея! Вдвоём будет и веселее, и эффективнее. Андрей Владимирович, давайте покажем молодёжи класс.

И вот они втроём — отец, дочь и врач — превратили строгую лечебную процедуру в подобие семейного развлечения. София старательно помогала отцу поднимать руки, поддерживала его, когда он делал осторожные наклоны. Они смеялись над неловкими движениями, шутили о том, что «герр доктор» слишком строг к своим подопечным. В эти минуты больничная палата перестала быть местом болезни и тревоги. Она стала домом, наполненным любовью и жизнью. Андрей смотрел на дочь — на её живое лицо, на её заботливые глаза — и чувствовал, как сердце сжимается от нежности и боли.

В разгар этой весёлой возни дверь снова открылась. Все трое обернулись. На пороге стоял Сергей.

Он замер на секунду, словно не решаясь войти. Его взгляд метнулся от смеющейся Софии к Андрею, потом к врачу. В его глазах читалась целая буря чувств: волнение, любопытство, робость и та самая отчаянная надежда, с которой ребёнок смотрит на незнакомого, но родного человека.

София первая нарушила молчание. При виде Сергея её лицо на мгновение озарилось такой неподдельной радостью, что у Андрея внутри всё похолодело. Это был взгляд не просто друга или знакомого. Это был взгляд женщины на своего мужчину..

— Серёжа? Ты... ты пришёл?

Сергей сделал шаг в палату.

— Я... я звонил Владимиру Владимировичу. Он сказал... что можно. Что ты будешь рад.

Он смотрел прямо на Андрея. Тот выпустил руку дочери и выпрямился. Улыбка медленно сошла с его лица, уступив место другому выражению — глубокому, серьёзному, в котором смешались благодарность, вина и бесконечное уважение к поступку этого юноши.

— Сергей... — голос Андрея дрогнул. — Проходи. Пожалуйста.

Сергей подошёл ближе и остановился у кровати. Он был высоким, очень похожим на Андрея в молодости — та же линия подбородка, тот же разрез глаз.

— Я хотел... познакомиться. По-настоящему.

Андрей протянул ему руку. Сергей на мгновение замешкался, а потом крепко пожал её. Рука отца была ещё слабой, но пожатие было мужским, твёрдым.

— Я... я не знаю даже, что сказать... Спасибо тебе. Ты спас мне жизнь. Ты подарил мне будущее.

Сергей смутился и опустил глаза.

— Не стоит... Это было правильное решение.

Андрей не отпускал его руки.

— Я хочу знать о тебе всё. Как ты живёшь? Чем увлекаешься? Ты ведь фотограф? София рассказывала о вашей выставке...

Он перевёл взгляд на дочь и снова на сына.

— Я хочу познакомиться с твоей мамой... с Алевтиной. Я должен извиниться перед ней за всё то, чего не сделал и о чём даже не знал.

Сергей поднял на него глаза. В них не было ни злости, ни упрёка — только глубокая, спокойная мудрость человека, который слишком рано повзрослел.